Я – Орк (СИ)

Из женского ничего не нашли, не считая одежды запертых в свободных клетках служанок. Обнаженные перепуганные девушки ожидали там своей очереди на страшную участь, но, увидев нас, забились по углам, сжимаясь в комочки. Никто не пытался заговорить, и мы оставили их в относительной безопасности до прибытия полиции.

— Что?! Отец просто пытался вас пленить! А вы взяли и исчезли! И эта остроухая дрянь, с которой я не успел развлечься… — Забывшись, новоиспеченный граф Келсет вернулся к прежней линии поведения, за что незамедлительно познакомился с собственной болевой точкой.

— А-а-а-а-а-а!

— Я разве разрешала тебе открывать рот? — устрашающе ласково проворковала Мина, подсмотревшая у меня методы быстрого допроса без оставления следов.

Задал парню еще несколько вопросов и, не получив никаких внятных ответов, записал на телефон его признание в похищении Киры, демонопоклонничестве, похищениях, изнасилованиях и прошлых мерзких вещах, после чего отдал девушкам.

Единственный наказ был — не убивать. И мы наконец позвонили в полицию, да. Они долго не хотели ехать к дворянской усадьбе за городскими стенами, и лишь упоминание Подлякова сдвинуло дело с мертвой точки. Его нам и прислали в сопровождении всего пары городовых.

Мда, зря я думал, что за домом ведется наблюдение и нас отправятся спасать.

— Что здесь произошло? — Поручик заметно напрягся и положил ладонь на рукоять меча.

Мы стояли на первом этаже, и даже отсюда он ощутил разящие из подвала демонические эманации.

— Я ведь все сказал по телефону, — устало произнес, опираясь на стену. Из меня словно высосали всю радость и энергию, все ресурсы организма уходили на поддержание вертикального положения. Не спасло ситуацию даже опустошение холодильника графа — пятнадцать рябчиков пали смертью храбрых, устранив сосущую пустоту в животе, но не вернув мне силы.

— Граф Келсет похищал простолюдинов по всей империи, включая нашу подругу Кираниэль. Принес в жертву демонам больше четырехсот душ. Там внизу куча доказательств, плюс записанное признание его сына, свидетелей и остатки алтаря.

С каждым моим словом Подляков все больше и больше мрачнел. Сделал жест своим сопровождающим, мол, ждите здесь, и широкими шагами спустился в подвал. Вернулся буквально через минуту и заорал в телефон.