Я отведу тебя в место силы...

- Ну, конечно! – уверенно сказала девушка и погладила его по разгоряченной щеке, уже слегка щетинистой.

- Хорошо, пусть будет по-твоему. Но не думаю, малышка, что ты права.

- Посмотрим, - откликнулась она и первая легко поцеловала его. – Спокойной ночи, Чимин!

- Спи хорошо, – по-корейски произнес парень и повторил по-английски. – Гуд найт!

Потом проследил, как девушка забралась в свою палатку, и, вздохнув, тоже отправился спать.

Утром она проснулась от того, что озябла под тонким пледом, несмотря на то, что перед сном надела толстовку с капюшоном.

Айсулу откинула свой плед, осторожно потянулась, разминая затекшие мышцы, и укрыла сестренку сверху. Потом выползла из палатки и увидела, что Аржан уже развел костер, и пламя, весело потрескивая, облизывает ветки. Над огнем уже висел котелок с водой – брат, кажется, решил приготовить чай и сейчас сидел на бревне, глядя на реку. Лошади опять паслись на поляне, но уже в другом месте – видимо, проснувшись, Аржан сводил их на водопой, а потом привязал там, где трава была гуще и сочнее.

Она обула кроссовки и подошла ближе:

- Доброе утро, Аржан!

- Проснулась? - парень поднял глаза и похлопал по бревну ладонью. Она села рядом, обхватив себя руками и пытаясь согреться. – Замерзла?

- Да, ночью было холодно.

- Это потому что мы у реки. От нее тянет прохладой. Эркелей спит?

- Да, - улыбнулась девушка, вспомнив закутанную, как в кокон, сестренку.

- Чимин тоже еще спит, - сказал юноша.

Она промолчала, потом спросила:

- Мы когда отправимся обратно? Я успею еще порисовать?

- Да вот, думаю, позавтракаем, и можно будет начинать собираться,- ответил Аржан. – Конечно, еще успеешь!

- Тогда займусь этим сейчас, - решила девушка и пошла за альбомом и карандашами.

Она прошла немного вниз по течению, туда, где Кумир уже снова обретал скорость и норов бурной горной стремнины. Села на большой голый камень, еще холодный после ночи и, открыв альбом, пристроила его на коленях.

Девушка хотела сделать как можно больше набросков и эскизов, чтобы потом, дома или уже в городе превратить их в полноценные картины.

Она запечатлела и противоположный скалистый берег, покрытый сверху зеленью деревьев и трав, и стремительно несущуюся воду с белыми бурунчиками пены, и камни, тут и там торчащие из воды. Река непрестанно шумела, и этот гул успокаивал, словно настраивал в душе невидимые струны гармонии и покоя.