Я отведу тебя в место силы...

Казалось, она проросла там, глубоко пустила корни и колола острой иголкой при любом, внезапно всплывающем воспоминании.

Боль эта была такой острой и сильной, что выбивала слезы из глаз и вышибала дыхание из легких. И тогда девушка вешала на плечо свою холщовую сумку с альбомом и уходила из дома – подальше за село, где можно было, не сдерживаясь, выплакаться и только после этого получить хоть какое-то, хоть временное облегчение.

Лёжа на траве, она часами бездумно смотрела в высокое небо, неосознанно повторяя позу Чимина в тот далекий уже день, когда произошла стычка с Эркином.

Однажды Айсулу вдруг поняла, что она так и не подарила мужчине ни одного из своих рисунков – а ведь он просил об этом. И потом уже, каждый раз берясь за новую работу, она подсознательно делала всё так, словно рисовала именно для него, тщательно прорисовывая все детали – как будто хотела показать ему всю красоту родных мест.

Письмо Чимина, оставленное для нее, художница почти всегда носила с собой и часто, разворачивая уже начавшую обтрёпываться страницу, говорила вслух, глядя на непонятные значки:

- Что же ты написал мне, Чимин? Почему именно так? Или ты специально сделал это? А может быть, ты хотел, чтобы однажды я сама смогла прочитать его?

Эта мысль показалась ей такой логичной, такой правильной, что девушка засмеялась, как будто нашла правильное решение сложной, не дававшейся ранее задачи.

В тот же день, вернувшись домой, Айсулу залезла в интернет и почти сразу наткнулась на Ю-Тубе на канал Корейского культурного центра в Москве, и вот там-то и увидела очень подробные, понятные уроки корейского языка, которые вели преподаватели Московских вузов.

Шустрая Эркелей, увидев, как сестра сидит перед монитором и, открыв небольшую записную книжку, что-то пишет на страницах, слушая симпатичную женщину, объяснявшую с экрана тонкости хангыля – корейского алфавита, прощебетала:

- Ой, сестра, я тоже хочу! – и тут же уселась рядом, вытащив лист бумаги из принтера и схватив ближайший карандаш.

- Только, чур, не отвлекать меня, - предупредила Айсулу, и сестра с готовностью закивала.

Так они и занимались, сидя бок о бок, прокручивая по несколько раз один и тот же видеоурок, пока не становилось понятно всё.

Драгоценное письмо девушка, сходив в администрацию села, заламинировала у секретаря, и теперь могла не опасаться, что однажды письмо потреплется так, что она не сможет хранить его дальше. Мысленно еще и поругала себя за недогадливость – нужно было сделать это сразу же.