Я отведу тебя в место силы...

Юнги лег в постель, стараясь не заснуть – все-таки день был длинным, напряженным, и рэпер устал.

Анна, и правда, вернулась скоро, одетая в длинную шелковую сорочку на тонких кружевных бретелях и такой же пеньюар с короткими рукавами. Выключила свет, повесила пеньюар на спинку стоящего здесь же стула и забралась под одеяло.

Юнги уже погрузился в дремоту, но почувствовав движение на второй половине кровати, потянулся к ней и подтянул поближе к себе, обняв обеими руками. Нашел в полумраке губы женщины и приник к ним горячим, жарким поцелуем.

Одна рука его скользнула по бедру Анны, сминая, поднимая подол сорочки, и женщина подалась к нему всем телом, сама не менее жаждущая этих ласк и этой близости.

- Может быть, пора уже завести сестричку для Юн Сока? – прошептал он, обдавая ее горячим дыханием.

Анна тихо засмеялась и закинула руки ему на шею:

- Вот почему сразу – фантазер? – приподнялся он на локте, вглядываясь в белеющее в полумраке спальни лицо любимой женщины. – Представляешь, какая она красавица будет? А когда вырастет, выдадим ее замуж за какого-нибудь хорошего парня!

- Как же я люблю тебя, Мин Юнги!

- А я люблю тебя, моя птичка-колибри!

- И можешь доказать это?! – хитро спросила она.

И он доказал. А потом еще раз. И еще. Уснули они далеко за полночь.

Рабочий день закончился, и Айсулу, спрятав топшуур в футляр, начала собираться домой. Коллеги тоже спешили, выходя из здания и растекаясь в разные стороны небольшого города, торопясь к своим семьям. Накрапывал мелкий, по-осеннему нудный дождь, и девушка, прикрывая лицо ладонью, побежала к остановке.

Зонтик она сегодня, как назло, не захватила – с утра было сухо и солнечно. Дни стали заметно короче, вечерами она возвращалась уже в сумерках, успевая после сорокаминутного сидения в полупустом автобусе заскочить в ближайший к дому магазин за продуктами.

А войдя в квартиру и сняв верхнюю одежду, первым делом мыла руки и включала компьютер. Негромкие звуки уже ставшей привычной, необходимой, музыки заполняли пространство небольшой комнаты, и Айсулу словно погружалась в другой мир.

Занятия корейским языком не прошли даром, привыкший трудиться мозг девочки-отличницы жадно впитывал новые знания, и какое-то время спустя молодая художница начала понимать смысл звучащих из колонок слов. Что сильно обрадовало ее – это была какая-никакая, но все же языковая практика.

Она уже легко вычленяла из общего звучания голосов тембр каждого из музыкантов, и, конечно, высокий, ангельский голос Чимина.