Я отведу тебя в место силы...

Анна стояла у кухонной тумбы и, зажав рот обеими руками, тряслась от беззвучного смеха.

Он посмотрел на веселящуюся женщину и заворчал:

- Что? Что? Что опять не так?

Она помотала головой и с улыбкой ответила:

- Нет! Все правильно! Ты умничка!

- Ну, то-то же! – посветлело его лицо и, позвав сына играть, он удалился с кухни.

А женщины начали сервировать стол.

Сегодня пришлось весь день до седьмого пота отрабатывать хореографию к новым песням, и к концу рабочего дня Чимин вымотался так, словно трое суток безостановочно таскал на спине мешки с цементом.

Каждая мышца, каждая жилка в уставшем теле стонала и плакала. И мужчина подумал, что завтра опять с трудом поднимется с постели.

Конечно, вечером его практически всего облепили обезболивающими пластырями, но и это не всегда помогало. По-хорошему, ему опять требовался хотя бы небольшой отдых, когда можно было бы бездумно валяться на кровати с ноутбуком или телефоном в руках и находить что-нибудь необычное на просторах Всемирной Паутины, что могло бы натолкнуть на новую идею для песни или дать импульс для создания нового танца.

Или же отправиться куда-нибудь подальше от цивилизации, от бешеных скоростей столичного мегаполиса, где ни на секунду не затихает жизнь. И тут же память услужливо подсовывала картины высоких гор, зеленых долин, бурных горных рек. И лицо девушки… Хотя… Лицо это практически никуда и не исчезало.

Стоило Чимину на секунду закрыть глаза, как тут же внутренний взор выхватывал аккуратные брови, темные глаза и небольшой носик, высокие скулы и розовый рот.

И черные, как ночь волосы, которые (он отчетливо помнил это ощущение шелковистости под пальцами) обычно были заплетены в длинную тяжелую косу. Чимин уже сжился с этим чувством ее постоянного присутствия в его мыслях.

Менеджер обещала помочь найти девушку. Чимин страстно желал этого. Но в то же время не чувствовал себя вправе вырывать любимую из привычной ей жизни, только для того, чтобы удовлетворить свои желания, только для того, чтобы каждый день видеть ее рядом, иметь возможность слышать ее голос, ее смех, касаться ее.

Поэтому по вечерам, стоило ему улечься в постель, мужчина тут же принимался рефлексировать, размышлять, заниматься самопознанием. И чаще всего приходил к мысли, что нельзя позволить возобладать своему эгоизму над здравым смыслом.

Нынешний вечер мало чем отличался от остальных.