Я отведу тебя в место силы...

- Я люблю тебя, малышка! – снова слетело с его губ. – Я полюбил тебя еще там, в ваших горах, и, вернувшись в Сеул, умирал каждый день – от невозможности видеть тебя, слышать твой невероятный голос, целовать тебя! Я просто умирал!.. А теперь я снова живу. Господи, девочка моя! Как же я тебя люблю!

Она слушала эти лихорадочные признания, чувствовала его напряжение, видела его лицо, почти искаженное от желания, а потом просто притянула его к себе, поцеловала в еще шепчущие губы и, посмотрев прямо в глаза, сказала тихо:

- У меня…это в первый раз!.

. Мне… немного страшно…

Он застыл на мгновение, потом снова принялся целовать ее и только выдохнул между поцелуями:

- Ничего не бойся, любовь моя! Я буду очень осторожен…

И действительно, сдержал обещание, так распалив девушку поцелуями, прикосновениями и почти запретными ласками, от которых ее выгибало дугой, что когда он вошел в нее одним резким сильным толчком, вызвав невольный вскрик и слезы на глазах, а потом замер, давая ей время привыкнуть к себе, то потом она уже почти не чувствовала боли и постепенно начала испытывать не просто удовольствие – наслаждение.

Доведя до вершины наслаждения сначала ее, а потом, быстро догнав еще сотрясающуюся в судорогах ярчайшего оргазма девушку, едва успел выйти из нее и излиться рядом.

Они лежали на покрывале, обессиленные и переполненные эмоциями. Девушка прошептала почти беззвучно, не открывая глаз:

- Я и не подозревала, что может быть так…

Он тихо рассмеялся, погладив ее по обнаженному бедру:

- Ты невероятна, ты это знаешь?!

- Что ты говоришь! Я же ничего не умею!

- А тебе ничего и не надо уметь, – обнял он девушку.

– Твое тело само знает, как ему себя вести. Что, пойдем в душ? – он поднялся с кровати и, наклонившись, подхватил ее на руки. Девушка обняла его за шею и доверчиво приникла всем телом.

Так они и отправились в ванную комнату.

А потом, много времени спустя, после того, как начали мыть друг друга и так увлеклись, что это переросло в нечто большее, Чимин завернул девушку в большое полотенце и принес снова в спальню. Откинув покрывало, он расправил постель и уложил на нее Айсулу, а потом, забрав полотенце и кинув его на спинку стула, лег рядом. Они лежали, обнявшись, и чувствовали, что души их соединились в нечто новое, единое и неделимое.