Я плету твою судьбу (СИ)

— Я протянула к нему руку, желая похлопать его по ладони, и почти коснулась его, зависнув на долю мгновения.

Что-то внутри протестующе взревело, готовясь окунуть меня в новый виток панической атаки. И лишь мысль о том, что на меня смотрят, что моя заминка может привлечь лишнее внимание, помогла взять себя в руки.

— Тио, — сглотнув, повторила я и всё-таки положила свою ладонь на его. — Нет тут никакой вины Кэя. Никто из нас не застрахован от ужасных событий.

Ультио вскинул на меня взгляд медовых глаз, пристально следивших за эмоциями на моём лице.

— Хотя лукавлю, — попыталась я смягчить накал. — Ткачи могут подстелить соломки. Но и они не всесильны. Да и не позволяют нам применять свой дар во благо.

Я понимала, что меня понесло не совсем туда. Но почему-то, глядя в тёплый янтарь глаз аналитика, захотелось поделиться размышлениями. Теми, что, казалось, были закопаны совсем уж глубоко в памяти. Рассказать о моих революционных порывах, что так и остались в тех временах, когда я стремилась поменять не только себя, но и мир вокруг.

— Знаешь, когда Войнот потребовал у начальства, чтобы тебя включили в рабочую группу, все подумали, что это очередной его бунт. — Руби, подавшись вперёд, оперлась локтями в колени и обвела задумчивым взглядом работающих коллег. — У него же вся жизнь — игра в противоречие. То он в академии идёт на следственный факультет, то невесту себе из простородных выбирает, а потом и вовсе поступает на службу в СКМП рядовым оперативником.

— Да он просто меня подозревал и решил держать поближе, — пробормотала я и уткнулась в стаканчик с кофе.

Почему-то от её слов я смутилась. Вряд ли Войнот что-то думал наперёд, особенно если вспомнить наше с ним знакомство и то, как мы собачились по любому поводу.

Однако слова оперативницы всё же заставили меня посмотреть на поведение Кэя с другой стороны. Он даже в отношении Ткачей пошёл наперекор общественному мнению, отбросив как своё предубеждение, так и вдолблённые политиками догматы. Вспомнилось, с какой решимостью Войнот был готов встать на защиту маленьких Ткачей там, в сгоревшем приюте. И сдаётся мне, он эту затею не оставил. Просто отложил в свой список бунтарских дел.