Я плету твою судьбу (СИ)

Внутри всё затянуло густым дымом, но огонь уже не полыхал в полную силу. То ли стараниями Вэла, то ли сам по себе, но пожар пошёл на убыль.

— Кэ-э-эй, — неуверенно позвала я и двинулась внутрь. — Кэ-э-эй!

Переступая через обломки мебели и сторонясь тлеющих балок, я завернула в ближайшую комнату. Судя по обгоревшей обстановке, здесь совсем недавно была гостиная. Именно отсюда выпала Руби, но следов Кэя тут не было.

Нехорошее предчувствие заскреблось внутри: где же мой беспечный следователь?

— Я здесь, — хриплый голос Кэя раздался из второй комнаты, смежной с гостиной.

Я бросилась на помощь, но она и не понадобилась. Войнот уже и сам откинул упавшую на него балку. Его окружало слабое мерцание от сработавших щитов комбинезона. Но какой же силы должен был быть взрыв, что защита вышла из строя?

Бросившись ему помогать, я подставила плечо. Одновременно огляделась: комната, бывшая недавно кабинетом, выгорела, и лишь немногочисленные элементы обстановки говорили о её назначении. По центру заметила особо чёрный круг копоти.

— Я в порядке — тем временем проговорил Кэй.

Он упёрся в стену правой рукой, сжатой в кулак. Левую же положил на меня.

— Просто откинуло волной. Как Руби? Успела выпрыгнуть?

— Да, с ней Вэл. Её, скорее всего, оглушило. Кэй, — я заглянула ему в лицо, обеспокоенно осматривая любимые черты, — что тут произошло?

— Вайолет больше нет, — проговорил Войнот, со щемящим сердце сожалением.

Он прижал меня к себе, и я уткнулась носом в пропахший дымом и гарью комбинезон.

— Кто-то заставил её выпить гранулы лекора. Знаешь, что бывает с магами, которых так начиняют?

Он поглаживал меня по спине, погружая в медитативное состояние. Прогонял страх, который я успела испытать, пока не могла его найти.

Не дождавшись ответа, Кэй продолжил:

— Лекор, напитываясь магией жертвы, детонирует. Разрывает жертву. Вайолет испепелилась у меня на глазах.

Он говорил каким-то механическим голосом, а я не сразу поняла, что плачу. Что с момента, когда Кэй обозначил гибель Ткача, по лицу текли слёзы. Тихо, безмолвно. Я оплакивала судьбу всех своих братьев и сестёр. Тех, кто доверился представителям власти и вручил свои жизни. А с ними обошлись хуже, чем с обычными выпускниками домов порицания.

И эта боль терзала меня не меньше той, что я испытывала от предательства родителей.