Я плету твою судьбу (СИ)

Тио лежал на полу и с удивлением, что застыло в широко раскрытых глазах, смотрел на деревянный обломок, торчавший из его груди.

Позади меня незримо вырос Войнот и, обхватив мои плечи, прижал к себе. Я слышала быстрый стук его сердца, и это был единственный звук, который сейчас наполнял комнату. Он — и прерывистое дыхание Тио.

— Я… — Ультио закашлялся.

На его губах проступила кровавая пена. Он протянул ко мне руку и, выплёвывая слова, проговорил:

— Просто хотел, чтобы ты была счастлива…

С последними словами он обмяк.

Взгляд его пустых мёртвых глаз навечно отпечатался в памяти.

— Нет, — ответила дрогнувшим голосом, тут же нервно поправив пуговки на высоком вороте строгой рубашки.

Его сильные руки накрыли мои подрагивающие пальцы. Кэй с теплом искренней поддержки заглянул мне в глаза.

— Ты справишься. Я не знаю никого другого, кто бы справился с этим лучше тебя.

— Ошибаешься. Я трусиха, и меня никто не услышит, — насупившись, ответила я и вновь взглянула в зеркало.

Для речи на Совете Республики я выбрала консервативный наряд — рубашку и юбку-карандаш.

Мама принесла пиджак, вышитый фамильными эмблемами Пегаров, но уверенности в себе он мне не придал. Да, меня признали высокородной, но теперь мне предстояла задача гораздо сложнее — изменить жизнь Ткачей.

— Послушай меня, Таис Виэль-Войнот…Тш-ш. — Кэй прижал палец к моим губам, не дав мне возмутиться, и хитро улыбнулся. — Говорить о страхе той, которая выстояла против жестокого убийцы, той, которая смогла изменить мировоззрение сразу половины гранд-консулов, и той, что без всякой магии изменила мою жизнь, — это как минимум лукавить.

Ты не трусиха и никогда ей не была.

Я щекой прижала его ладонь к своему плечу и взглянула ему в глаза с отчаянным нежеланием куда-либо идти. Если это не страх сейчас во мне, то что тогда? Что так сильно туманит разум, заставляя раз за разом повторять давно выученную речь? Почему от одной мысли, что мне сейчас предстоит, ладони холодеют, а сердце поспешно ретируется в пятки?

— Ты уверен? — в который раз спросила Кэя.

— Больше, чем в себе! — рассмеявшись, ответил он и, притянув, прижался к моим губам.

Я с искренним облегчением зарылась руками в его волосы, не дав отстраниться. К Темнейшему всё! Решу проблему Ткачей и без выступления на Совете!

Дверь в комнату открылась с ехидным скрипом. Будто бы сама обстановка вокруг подтрунивала над одной маленькой трусихой.

— Да, Клэри, мы идём. И хватит уже называть меня госпожой консул.