Я путешествую одна

– А что случилось с ней?

– С ребенком. Маргрете.

Карен на мгновение замолчала перед ответом.

– Я попала под машину. Сломала ногу и обе руки. Лежала в больнице.

Карен молча кивнула.

– Я не могу их осуждать, – продолжила она, вернув свою притворную улыбку. – Стариков. За то, что они отдают свои деньги. Лежат там совсем одни. Тело не работает. Они думают о своей жизни и сожалеют. Они та-а-ак жалеют, Миа. Я видела их. Слышала их разговоры. Они думают, что все бы сделали иначе. Что надо было брать меньше ответственности за других.

Больше думать о себе. Больше путешествовать, играть, познавать мир. Они все страшно боятся. Страх в их глазах, ты должна это видеть, Миа. Они понимают, что страшно сглупили. Наступает паника. Они надеются на еще одну жизнь. Хотят купить себе новый шанс. Я не могу их винить. Что чувствуешь, когда умираешь, Миа?

Карен странно посмотрела на нее.

– Да, естественно. Почему ты спрашиваешь?

– Ты этого еще не поняла? А я думала, ты умная…

– Нет, я не поняла, – тихо сказала Миа.

– Ты не поняла этого, потому что я умнее тебя.

Карен победно улыбнулась и снова как ребенок захлопала в ладоши.

– Я убила собаку, ты знала это? Чтобы детям было с кем играть, правда, классно?

– Я не знала об этом.

– Это потому что ты глупая, – улыбнулась Карен.

– Да, ты умнее меня.

– Так почему ты убьешь меня?

– Ты не знаешь? Правда не знаешь? – ухмыльнулась женщина с рыжими волосами.

– Потому что ты убила мою сестру, – сказала Карен и исчезла в кухне.

Лив-Хеге Нюлунд впервые понюхала клей, когда ей было тринадцать лет, в одном из дворов Хамара.

Она давно вылетела из школы, ей там не нравилось, уроки были ей не по душе, а люди тем более, да и все равно никому не было до нее дела. Раньше сестре было дело. Карен была на десять лет старше и заботилась о ней, когда они росли в Танген, в маленьком домике вдали от людей. Отец был тираном. Физическое и психологическое насилие так повлияло на жизнь сестер и матери, что в конце концов последняя исчезла с лица земли. Лив-Хеге Нюлунд сталкивалась с такими вещами, к которым ни голова, ни тело не могли привыкнуть. Тряпка с клеем стала прекрасным освобождением от тяжелых будней. Пока Карен была с сестрой, было легче. Приходить в школу. Переживать о чем-то. Верить в то, что она со всем справится. Но Карен стала такой странной. После того, как не стало обоих родителей, она очень изменилась. Она могла вспылить от любой мелочи. Могла внезапно начать громко смеяться от совсем не смешных вещей.