Я путешествую одна

Карен ни на секунду не оставляла ее. Потом ей разрешили выходить в сад. Сидеть на траве. Смотреть на солнце. Смотреть на деревья. Теперь Карен улыбалась. Лив-Хеге не видела ее улыбку уже очень давно, но теперь Карен была рада.

Только Карен не знала одной вещи: у сестры не было в планах жить дальше. Она потеряла все, что имела. Две свои любви. Маркуса Скуга. И героин. Что этот мир может предложить ей? Ничего.

Еще через неделю, когда ей разрешили в первый раз пойти на прогулку одной, она забралась на высокую ель в лесу, надела веревку на шею.

И прыгнула в свободу.

– Я очень сожалею, – сказала Миа.

– О, ничего страшного. Ты убила ее. А теперь сама умрешь. Все по-честному, как считаешь?

Карен улыбнулась и похлопала Мию по руке. Вышла на кухню и вернулась с кусочком шоколадного пирога.

– Хочешь кусочек, Миа?

Миа помотала головой.

– Но ты должна попробовать, он очень вкусный, по рецепту моей мамы…

Миа бросила взгляд на монитор. Марион Мунк неподвижно лежала на кровати внизу, в подвале. Вдруг Миа увидела, как девочка чуть пошевелилась.

– Она такая красивая, правда?

Миа осторожно кивнула.

– Жду не дождусь, когда помою ее. Важно, чтобы дети были чистыми, ты согласна?

Карен улыбнулась ей. Миа почувствовала, что ей стало страшно. До этого она была внутренне относительно спокойна, но теперь пришел страх. Зло. Она раньше не видела таких глаз. Женщина перед ней была твердо уверена в том, что делает, но при этом в ней напрочь отсутствовало сочувствие и другие нормальные человеческие качества.

– Хочешь услышать, что сейчас произойдет? Поиграем в эту игру? – ухмыльнулась Карен, поднимаясь.

– Давай поиграем во что-нибудь другое? – предложила Миа.

Надо выиграть время. Ради себя, но больше всего ради Марион. Она подумала о Мунке. Как он отреагирует, если Марион не станет. Она не смогла этого представить. Это слишком нереально.

– А во что ты хочешь поиграть? – улыбнулась Карен.

– Во что угодно, – сказала Миа, выдавив улыбку.

Карен чуть посерьезнела. Нахмурила брови и сложила руки на груди. Миа Крюгер пыталась прочесть по лицу этой девушки, что творилось у нее внутри, как работала ее голова, найти слабое место, но подобраться к ней не получалось.

– С Маргрете все хорошо, – прочирикала Карен, снова улыбнувшись. – Она ходит в школу на небе, и у нее есть четыре одноклассницы, а скоро будет пять. И еще учительница.