Я путешествую одна

– Я знаю, что у нас на кону, – спокойно сказал Мунк. – Там моя внучка.

Он посмотрел на Карри взглядом, значение которого было нетрудно разгадать. Карри кивнул, как бы извиняясь, и снова откинулся назад.

Мунк взял себя в руки. Сейчас нельзя об этом думать. Нельзя становиться дедушкой. Миккельсон, конечно же, настаивал, чтобы Мунк остался дома и предоставил эту работу другим, но даже бульдозер не остановил бы его. Он снова навел бинокль на темный домик.

– Сколько нам еще ждать? – нетерпеливо спросил Карри.

– Карри, – опять начал Ким.

– Нет, он прав, – твердо сказал Мунк. – Ждать нечего.

Он снова нажал на кнопку рации.

– Дельта-два, это Девятый, прием.

– Девятый, это Дельта-два, прием.

– Дельта-два, это Девятый, готовьтесь к захвату.

– Девятый, вас понял, отбой.

Мунк снял свой пистолет с предохранителя и кивнул двоим коллегам.

– Всегда готовы, – сказал Карри.

Мунк аккуратно открыл дверь и выбрался из «ауди» так тихо, как только было возможно.

Марион Мунк опять проснулась со странным привкусом во рту.

Ей снились такие хорошие сны. Что она дома, а мама и папа рядом с ней, как всегда было раньше. Она открыла глаза и увидела, что по-прежнему заперта в холодной маленькой белой комнате. В том же дурацком платье. Свернувшись калачиком под тонким одеялом, она заплакала. Она не знала, как долго уже здесь находится, ведь свет никогда не выключался. Она искала выключатель, но его нигде не было, только холодные стены, без окон и дверей. Марион плакала так много, что в глазах уже не осталось слез. Она стучала по стенам, кричала и ревела, но никто не пришел. Она не могла понять, почему. Ведь кто-нибудь всегда приходил, когда она плакала. Мама или папа, они же всегда приходят. Как в тот раз, когда у Марион была температура и ей снилось, что Вини-Пух превратился в огромного монстра и хотел съесть ее. Тогда пришли и мама, и папа, сразу же. А здесь никто не приходил. В этой комнате никто о ней не заботился. Она была совсем одна.

Марион Мунк положила палец в рот и свернулась под одеялом. Она давно уже покончила с этим, но сейчас начала опять.

Она положила язык на палец, от этого было так хорошо и приятно. Облизала ноготь. На ногте было что-то странное. Вынув палец изо рта, она удивленно посмотрела на него. Кто-то что-то нацарапал на ее ногте. Там был символ, очень похожий на букву. Как буква Вивиан в садике, V. У нее на большом пальце была буква V. Марион засунула палец обратно в рот и стала водить языком по острым краям буквы.

Первое время она рисовала.