Тобиас просил маму освободить его на пару дней от школы, ведь журналисты приходили и туда тоже и фотографировали его, пока он играл в футбол, и звали его подойти к забору. Конечно же, он этого не делал, ведь полиция сказала ему ни с кем не разговаривать о том, что он увидел, а он хотел слушаться полицейских. Надев белые полиэтиленовые костюмы, они обследовали весь лес. Тобиас сидел на стуле во дворе и следил за ними. Никому другому это не разрешалось. Даже люди из NRK и TV2 стояли внизу за кордоном и только кричали, когда кто-то проезжал мимо.
Но нашел ее именно он, и он знал каждый пенек в округе, а теперь он еще и знаком с полицейскими. Одного из них звали Ким, другого Карри, и девушка Анетте, а еще был шеф – у него была борода и звали его Холгер. Шеф был тут всего один раз, но именно он допрашивал Тобиаса, и он решил, что никому нельзя говорить о том, что они видели. В основном Тобиас говорил с полицейским Кимом и еще с Карри. Тобиасу очень понравились они оба. Они обращались с ним не как с мальчиком, а почти как со взрослым.
Часто кто-то из них выходил из рощи и спрашивал о чем-нибудь. О том, много ли народу бывает тут в окрестностях. О том, он ли построил маленький домик там в лесу. Немного о том, кем были их соседи. О том, видел ли он что-нибудь подозрительное в последнее время. В первый вечер там еще был психолог. Тобиас немного поговорил с ней, все прошло хорошо, с ним ничего не случилось оттого, что он нашел девочку, он осознал это только спустя несколько дней. Тогда это наконец-то дошло до него.
Он сидел на лестнице и понял это. Внезапно. Что все было по-настоящему. Что у девочки, висевшей на дереве, были мама и папа, сестра, тети и дяди, дедушки и бабушки, подружки, соседи, и что да, теперь ее больше нет, и они никогда ее не увидят. И что кто-то сделал с ней это намеренно, прямо перед его домом. Тобиаса затрясло при мысли, что на ее месте мог оказаться он. Или братик. Внутри что-то резко разболелось, и ему пришлось пойти и лечь в постель. В ту ночь ему снились ужасные кошмары.
Будто кто-то поймал его за шею скакалкой и повесил, а потом стрелял в него ивовыми стрелами с острым кончиком. И что он слышал, как Торбен звал на помощь, но Тобиас не мог освободиться, он висел прибитый и, хватаясь за горло, задыхался. Тобиас проснулся весь в поту с прилипшими к подушке волосами.
Полицейские были у них несколько дней, а потом, видимо, закончили и уехали. Ограждения убрали, и кто-то из журналистов звонил к ним в дверь, но мама не открыла.
