Я сломалась и падаю вниз

Затея Матвея ему не нравилась, но вопросов он не задавал. Засада для него — это прежде всего тренировка характера. Именно так он к этой работе и относился. Если бы они сидели сейчас где-нибудь под кустом, в холоде и сырости, то он включил бы в свой перечень и закалку тела. Но в машине тепло и сухо, сиденье вполне удобное. Валера дремал, может, уже и заснул, а его рука по-прежнему сжимала кистевой эспандер. Такой он человек, даже во сне совершенствуется.

«Десятка» плавно стронулась с места и покатилась к воротам.

Матвей дождался, когда она скроется за поворотом, только тогда включил фары и направил машину следом. Не тот сейчас час и не та обстановка, чтобы его машина не вызвала подозрений.

Он знал толк в наружном наблюдении, не сомневался и в том, что грамотная работа не является залогом успеха. Был бы у них с Верютиным радиомаяк, никаких проблем не возникло бы, а так водитель «десятки» мог заметить их, принять меры предосторожности.

Матвею хотелось знать, куда выведет их «десятка». Неплохо было бы высветить круг людей, которые ведут подрывную работу против Сумароковой-Кориговой, взять их под колпак, пробить всю подноготную.

Но если водитель «десятки» учует слежку, то он просто не поедет к осиному гнезду. Встанет где-нибудь на прикол, предупредит по телефону своих.

А может, и нет никакого осиного гнезда, и никто не подкапывается под Сумарокову? Нельзя исключать, что подозрения Матвея — это плод воображения, переутомленного напряженной оперативной работой.

Матвей нагнал «десятку» за воротами поселка, на улице Стаханова.

Для этого ему пришлось разогнаться до ста километров в час, поскольку серебристая машина развила бешеную скорость. Она вдруг свернула на проселок, который уходил в сторону от реки, к поселку, стоявшему у птицефабрики. Вряд ли водитель «десятки» там жил. Возможно, он заметил хвост и решил от него избавиться.

— Куда его понесло? — удивился Валера.

— Не тем он занялся. Тупик там.

— Газификация. Трубу тянут. Тетка у меня на птицефабрике работает, она говорила.

— Нравится мне твоя тетя, Валера. Очень даже! — Матвей улыбнулся.

Дорога была грунтовая, но покрытие плотное, твердое, как асфальт. Машину мелко и часто трясло, чувствовалось, что гусеничный транспорт бороздил этот путь.

Дальше дорога была перекрыта экскаватором. За ним громоздились трубы, стоял вагончик с тусклой лампочкой под козырьком.

«Десятка» остановилась, из машины вышли двое мужчин и, не оглядываясь, направились к экскаватору.