Я сломалась и падаю вниз

 — Матвей вскочил, с угрожающим видом схватил Ковалькова за грудки, с силой тряхнул. — Звонил он ей? Или СМС-сообщение послал?

Ковальков не просто произнес это слово, Матвей вырвал его. Именно поэтому оно прозвучало нечетко.

— Повтори! Ты сказал, что вы СМС-сообщение Белозеровой отправили!

— Какое сообщение? Что за Белозерова?

Ковальков дернулся, пытаясь вырваться из захвата, но Матвей и сам отпустил его. Мужик вдруг грохнулся на пол вместе со стулом.

— Эй, ты чего, начальник? — вскипел Ковальков.

В голову ему стукнула моча, в глаза хлынула кровь, и он в бешенстве набросился на Матвея.

Не стоило Матвею будить в нем зверя, но ведь он знал, на что шел. К тому же Кириллов не был зеленым лейтенантом, которого пугают матерые уголовники.

Короткий удар кулаком в подбородок отрезвил Ковалькова. Тут же последовал захват и ловкий бросок через бедро, после чего в ход пошли наручники. Если Семен хотел прочувствовать на своей шкуре всю силу Матвея Кириллова, то он своего добился.

В кабинет ворвался Верютин, но Матвей дал понять, что в его помощи не нуждается.

— Зубы решил показать? — Капитан вернул Ковалькова на место, но уже со скованными за спиной руками. — Думаешь, я волков не видел? Целые стаи! Зачем телефон у Горбунова дернули? — зло и с лютым напором спросил он.

— Кто? Я такого не делал!

— Михайлов дернул, а ты барыге отнес. Так было? — нависая над задержанным, спросил Матвей.

— Барыга тебя опознал!

— Где? В кармане у Горбунова?

— Не знаю никакого Горбунова!

— Ты натуральный идиот!.

— Да, снес я барыге мобильник! И что? Это ж не Белозеровой телефон!

Ковальков мог логически мыслить, но процессор в голове у него был слабый, поэтому быстро работать не мог. Он зависал или выдавал глюк.

— А что с телефоном Белозеровой не так?

— Что не так? — спохватился Ковальков.

— Что ты про телефон Белозеровой знаешь?

— Ничего! — в замешательстве завибрировал мужик.

— Ты не знаешь, что вашу «десятку» видели на пляже в час убийства Белозеровой. Это тебе неизвестно! — Матвей и сам «узнал» об этом только сейчас, но Ковальков пребывал не в том состоянии, чтобы отличить хитрость от правды.

— Какая «десятка»? Там ее не было!

Чувство реальности покинуло голову Ковалькова. Оно растворилось в лихорадочном брожении мысли.