Я сломалась и падаю вниз

Он и сам хотел бы отправиться в Чеховский за Моржом, но ему нужно было ковать железо, пока горячо. Может, и виноват был Горбунов перед Белозеровой за то, что бросил ее, но это не тот грех, который искупают в неволе.

Ковальков попытался уйти в глухую оборону, но мысль о бессмысленном и жестоком убийстве снова взбесила Матвея. Он вытряс из этого паразита признание, которое открывало Горбунову путь на свободу.

Как смотрит женщина на симпатичного ей стоматолога? Если он просто врач, то в ее глазах может быть кокетство.

Именно так Елена Евгеньевна смотрела на Матвея. Вроде бы и нравился он ей как мужчина, но ее пугал острый щуп, которым капитан собирался вскрыть дырки в ее биографии. Она не хотела встречаться с ним, но приняла его в своем рабочем кабинете и велела секретарше подать кофе.

— Я была у следователя.

— А кого обвиняют? — спросил Матвей.

Сумарокова — женщина красивая, видная, но флиртовать с ней у него настроения не было. Во всяком случае, сейчас.

— Уже не обвиняют. В деле появился новый фигурант. Моржаков Георгий Алексеевич.

Елена Евгеньевна внутренне вздрогнула, как это бывает, когда острый зонд нащупает в кариозной дырке воспаленный нерв.

— Это интересно, — в замешательстве пробормотала она.

— Вы в него стреляли? — хлестко спросил Матвей.

— Что я делала? — Женщина еще больше растерялась.

— Может быть. А он что, жалобу подал?

— Да. Через вашу экономку. Он убил ее, чтобы запугать вас. Я так понимаю, это ему удалось?

— Вы все знаете!.. Да, удалось. — Елена Евгеньевна нервно коснулась пальцами компьютерной клавиатуры.

— Какова цена вопроса? Сколько он с вас требовал?

— Сто тысяч долларов в месяц.

— В год это выходит миллион двести?.. Или была предусмотрена еще и тринадцатая зарплата? — чтобы сбить возникшее напряжение, вроде как в шутку спросил Матвей.

— Вам смешно? А мне как-то не очень.

— Мне смешно? Из-за этих чертовых денег погиб ни в чем не повинный человек.

— По-вашему, я должна была согласиться на шантаж и заплатить ублюдку? — возмутилась женщина, сознающая свою вину.

— Если по-моему, то вы должны были заявить куда следует.

— Ну да, много вы мне помогли! — Елена Евгеньевна нервозно забарабанила пальцами по клавиатуре.