Я случайно, господин инквизитор! или Охота на Тени

— У этого руководителя инквизиции чуткий нюх на серьезные проблемы, — говорил мне Кейдж, когда мы сидели за обеденным столом. — В спокойные рабочие периоды он в Штабе вообще не появляется, так что давай пожелаем не видеть его тут как можно дольше. Думаю, нам всем сполна хватило событий последних дней.

И он был совершенно прав.

Да, мы сейчас вполне сносно общались с Сивронским. Извинения за свое поведение он мне принес, от Мориса еще ранее огреб, от других коллег тоже наслушался выговоров и теперь работал в статусе обычного рядового.

Но говорил, что слишком любит работу тут, очень не хочет ее потерять и надеется когда-нибудь восстановиться в должности.

— Люблю я инквизицию, — говорил Кейдж с теплой улыбкой. — Это прям дело всей моей жизни. Глупо я, конечно, сам себе яму вырыл, ну да что уж теперь… Какая-то дебильная ревность и задетое самолюбие во мне сыграли, уж прости, — в очередной раз добавил он.

Что ж… Все мы имеем право на ошибки.

Главное — сделать из них выводы и постараться больше не допускать такого. А я не обидчива и довольно отходчива, так что не видела смысла продолжать дуться на Сивронского. Он свой бумеранг получил, а жизнь продолжается.

Ну, в общем, помятуя об этом нашем с ним диалоге, я, завидев идущего нам навстречу Ильфорте, с этой его фирменной хитрющей улыбочкой, как-то инстинктивно напряглась. Появление этого человека на горизонте почему-то вызывало у меня стойкое ожидание неприятностей.

Чего он тут делает? Что ему от нас надо?!..

Тш-ш-ш, Фло, спокойно. Не забывай, что он был и оставался Наставником Мориса, а еще он очень близкий друг его родителей, так что тебе в любом случае придется видеть этого инквизитора намного чаще, чем всем остальным, и по вполне безобидным причинам.

Но — не в этот раз. Чуйка не подвела, мистер Брандт пришел по делу.

Глава 57. О пропаже и разведке

— Доброе утречко, голубки! — напевно произнес Ильфорте и состроил жалобное личико, обращаясь к Морису:

— Кисуля, мне, кажется, нужна твоя помощь.

Морис так зыркнул на него, что Ильфорте тут же театрально охнул и поднял вверх руки, мол, сдаюсь-сдаюсь.

— Простите меня за "кисулю", о великий Многоликий!.. Ну невозможно удержаться, честное слово…

— Огребёшь ты от меня когда-нибудь за свои бесконечные подколки.

— Да ла-а-адно тебе, — разулыбался Ильфорте. — Я ж любя.