Я – танкист

Когда мы, выстроившись в колонну, пошли дальше, следовавшая за мной следом Ольга спросила:

– Получается, вы более молодой тоже тут?

Чуть запнувшись, я помедлил с ответом, думая, что сказать, и всё же ответил:

– Ну, думаю… не стоит говорить об этом. Во многих знаниях много печалей. Кстати, Оля, готовьтесь отправиться в Москву. У вас будет шанс спасти своего отца. Призрачный, но все-таки.

Дальше мы уже шли молча, след в след. Хрустели сухие ветки под подошвами сапог.

– Всё, стой. Встаём лагерем до утра.

Первый дежурю я, потом Лосев, и под утро Бабочкин. На нём же приготовление завтрака. Можно использовать всё, чтобы подкрепиться. Как раз будет на четверых. Экономить не стоит, завтра добудем ещё.

Лосев ножом нарубил лапника и настелил две лежанки. Свою скатку я отдал Ольге, она ею укрылась, у бойцов свои были, они всё забрали из самоходки. Жаль её, хорошая машина. Своими руками сделано, как говорится. Пока мои спасители и помощники спали, я прогуливался чуть в стороне, размышляя.

Планы на завтра такие. Добыть транспорт, оружия побольше, припасы, и двинуть в сторону Украины километров на сто, там меня сразу искать не будут.

У обоих красноармейцев были карабины, мой МП вместе с сидором забрали, остальное имущество тоже, хорошо хоть второй сидор сохранили. Кстати, побриться нужно, щетина приличная. Откуда у Бабочкина карабин, не знаю, он с таким же МП, как у меня, бегал, видимо, сменял на более привычное и дальнобойное оружие. Ну, или его заставили сменить.

Припасов не много, с ними в лагере худо, на завтрак действительно хватит, но не более. Ладно, разберёмся.

Утром Бабочкин разбудил нас, когда завтрак уже был готов. Над котелком булькали три наших котелка, рядом стояли кружки. У Смирновой никакой посуды не было, видимо, не успел старшина ей выдать, поэтому Лосев снова открыл свои запасы. Котелка запасного у него не было, но ложка нашлась.

При приготовлении завтрака Бабочкин особо мудрствовать не стал, в двух сварил рыбную похлёбку, была одна рыбная консерва, и мы, разбившись на пары, хлебали ее, вприкуску с немецкими галетами.

Последние наверняка из запасов Лосева. В третьем котелке была каша, весь запас пшена был использован. Ничего, после похлёбки пошла как миленькая. Ну, и под конец чай с сухариками. Бойцы разделили одну кружку на двоих, а нам с Ольгой досталось по полной кружке. Но запасов больше не было. Лосев Ольге к чаю отдал половинку трофейной шоколадки – всё, что осталось.