Я тебе запрещаю

Значит, на днях Данилу заберут у нас. Я чуть не реву.

Ну, почему? Разве я не смогу дать ему больше, чем интернат?

Мария Эдуардовна успокаивает меня. Говорит, что мы будем навещать его. Не хочу навещать. Хочу заботиться о нем.

Рустама я все эти дни практически не вижу. После смерти Артура возникло много вопросов с акциями и компанией. И их надо было решать срочно. И решать Рустаму.

Вернувшись от Марии Эдуардовны, я сижу на полу возле камина. Не плачу, потому что уже наплакалась. Но все еще думаю о несправедливости.

Слышу звук открывающейся двери. Рустам. Но я не бегу ему навстречу. Настроение не то.

Он сам подходит ко мне. Садится рядом и обнимает за плечи.

— Что такое, Настя? — чувствует мое настроение. — Что случилось?

— Ничего. Просто настроения нет.

Я так и не рассказала ему о своем желании усыновить Данилу. А теперь уже и смысла нет.

— А мне кажется, ты мне не все рассказываешь, — вдруг говорит он.

Берет меня сзади за шею и не дает отвернуться. Заставляет смотреть ему прямо в глаза.

— Ну, Настя, — смотрит пристально. — Мне это не нравится.

Сильнее сжимает пальцы.

— Больно, Рус, — говорю я.

— И мне больно, — продолжает смотреть и не выпускает. — Ты не доверяешь мне?

— Дело не в этом, — начинаю оправдываться я.

— А в чем? Ты же сказала, что любишь меня…

— Люблю, Рустам. Ты знаешь это.

— Тогда что? Почему, Настя?

— Я боялась, что ты запретишь. Скажешь, что нет.

— Глупенькая, — прижимает за шею к себе. — Ты должна все-все рассказывать мне. Абсолютно все! Иначе это не работает. Чтобы это было в последний раз. Обещаешь?

— Не слышу! Громче! Ты поняла?

— Да, — уже громко говорю я. — Обещаю. Прости. Больше этого не будет.

— Молодец, — довольно улыбается. — Ну, а теперь рассказывай, что у тебя там. Делись успехами.

— А их нет, — грустно отвечаю. — Мне отказали.

— Нет мужа, — отворачиваюсь и прикусываю губу. — Неполноценная семья.

Рустам хмыкает. Сидит и молчит. О чем-то думает.

Потом вдруг отпускает меня, встает и уходит.

Ну, хотя бы я призналась ему. Так гораздо легче.

Опять смотрю на огонь в камине.

Рустам возвращается через несколько минут. Подает мне руку.

— Встань, — просит и я поднимаюсь и стою теперь перед ним.

Он достает что-то из кармана. Берет мою руку и надевает на палец… Кольцо!

Боже, какое оно красивое! Я слепну от сияния камня на нем!

— Подожди, — говорю.