Я тебя куплю

Уснуть так и не получается. Постель пропитана ее сладким запахом, и во мне кровь закипает от буйного, почти нездорового воображения.

Включаю какую-то тупую голливудскую комедию и, найдя в холодильнике банку малинового варенья, согреваю себе чай. Чувствую себя одомашненным котом. Жру, сплю, нежусь в постели. Надо бы раскинуть мозгами, как отблагодарить мою девочку. Просто за то, что она есть у меня. Заказать цветы, сводить в ресторан — слишком банально. Она наверняка сыта этим от Глеба.

Черт, вот зачем вспомнил о нем?! Представив, как его мерзопакостные лапы когда-то прикасались к моей медсестричке, хочется его грохнуть.

Она возвращается позже обещанного. Смеркается, поэтому я зажигаю свет, выходя в коридор. Вижу, цвет ногтей поменялся. Сказать об этом? Сделать комплимент? Или это глупо?

Хотя, судя по выражению ее лица, ей не до телячьих нежностей. На меня не смотрит. Молча снимает пальто, вешает в шкаф, стягивает сапоги и шлепает мимо меня, будто я пустое место.

В чем дело-то?! Денег не хватило в салоне? Брат опять что-то ляпнул? Или Азиз все-таки сдал нас Адель?

Набрав воды в кулере, медсестричка выпивает полстакана и, вздохнув, смотрит на меня, медленно входящего в комнату.

Смотрит холодно, отстраненно. Походу, я где-то накосячил. Но где? Ужин не приготовил? Так я в ресторане дяди Наиля заказал. Скоро привезут. Из квартиры не выходил. Никому не звонил.

— Тебе послание, — отчужденно произносит она, обдавая меня колючим холодом своего загадочного тона. — От вашей беременной стриптизерши.

Твою мать! На нее-то ты где наткнулась?

— Она жалуется, что ты не помогаешь деньгами. А ей скоро твоего малыша рожать.

Да пошла она на… Чего?!

— Чьего малыша? — переспрашиваю я, напрягшись даже кишками.

Эта курица там что, белены объелась? С какого хрена ее ребенок вдруг моим стал?!

— Не моего уж точно. Я делала тест. Даже два, — напоминает медсестричка, скрестив руки в защитном рефлексе.

Вот опять она мне напомнила о ее отношениях с Глебом! Невольно сжимаю кулаки и стискиваю зубы.

Порву, растопчу, уничтожу, пусть только взглянет на мою девочку еще раз!

— Ты вообще собирался мне рассказывать о ней? Или я всю жизнь буду твои секреты от третьих лиц узнавать?

— Какие секреты?! — рявкаю я, отчего медсестричка оскорбленно ощетинивается.

— С ее слов я поняла, что даже Адель не знает о вашем ребенке. Выходит, это секрет.

— Да не мой это ребенок!

— Камиль, не держи меня за дуру. У нее примерно седьмой-восьмой месяц.