Я тебя куплю

 — Тебе лучше тут не появляться.

Сам решу, где и когда мне появляться. От какого-то упыря, который за своей женой присмотреть не смог, скрываться не собираюсь. Я чужую бабу не уводил. Сама ко мне в койку прыгнула, сняв обручальное кольцо и забыв о муже.

— Замерзла? — С улыбкой тру плечо поежившейся медсестрички. — Идем в дом. Пообедаем.

Не успеваем на крыльцо подняться, как оглушительный выстрел сотрясает окна, стены, воздух, распугивая раскричавшихся ворон и остановив ход времени.

Молниеносная реакция Камиля пугает больше самого выстрела.

В долю секунды он пригибает мою голову и накрывает собой с начисто выжженным любовью инстинктом самосохранения. А пока я соображаю, что происходит, он уже с профессиональной резвостью крутится вокруг меня с выставленным вперед пистолетом и спиной прикрывая меня от опасности.

— Брат, кажется, стреляли в доме, — бормочет Азиз, тоже двумя руками сжимая пистолет.

— Знаю, — сквозь зубы цедит Камиль.

Я узнаю в нем бывалого хищника на охоте.

Только ему нужна не жертва, а тот, кто нарушил покой стаи.

— Оставайтесь здесь! Азиз, глаз с нее не спускаешь.

— Камиль! — Я хватаю его за руку, не пуская в дом.

— Со мной все будет хорошо, девочка, — убеждает он, целуя меня в губы.

— Месяца не прошло, как тебя подстрелили! А ребро, голова… Камиль!

Но он не слушает. Влетает в дом и запирает дверь изнутри. Я бросаюсь к окну, надеясь что-то разглядеть. Бесполезно. Шторы задернуты плотно, а ладонями, прижатыми к ледяным стеклам, я ничем помочь себе не могу.

— Настя, стой! — Азиз не пропускает меня дальше, преградив путь. — Не глупи. Пулю подцепишь.

— Я не могу просто стоять и ждать! — вскрикиваю я, отталкивая его.

— Не пущу! — повышает он голос, хватая меня обеими руками. — Брату пообещал! Не создавай нам обоим неприятности.

И все же я продолжаю извиваться в его тисках. Вспомнив свежие уроки Камиля, выкручиваю его руку, вынуждаю загнуться, ударяю в шею и сбегаю с крыльца. Пока Азиз откашливается, стоя на коленях, я оббегаю особняк.

Замечаю, как кто-то выпрыгивает из окна, и прячусь за колонной.

Беглец шуршит в колючих розовых кустах, постанывая и кряхтя. Похоже, подвернул ногу или ушибся. Пока он выбирается, моя рука тянется к пистолету за спиной. Тихонько вытаскиваю его, снимаю с предохранителя и сглатываю.

Птичий гомон стихает. В воздухе звенит только мороз, поэтому я слышу свое удивительно ровное сердцебиение. Один удар, второй, третий.