Я тебя куплю

Так и не притронувшись к ране Адель, подхожу к Камилю и устраиваюсь в его объятиях.

— Ты лапу-то перевяжи, — советует он Адель. — Всю постель перепачкала.

Чувствую себя последней мерзавкой, но нет у меня желания ее порезом заниматься. Как подумаю, сколько загубленных душ на ее совести, так голыми руками ведьму придушить хочется.

— Как ты мог? — шепчет Адель, теряя дар речи.

— А чего ты ждешь от киллера, сестра? Радуйся, что она местью не одержима и меня удерживает. — Он целует меня в голову. — Тем более я даже благодарен тебе.

Не заказала бы ее, мы бы с ней не встретились.

Она смотрит на нас с прописавшейся в глазах паникой, будто мы палачи, пришедшие по ее душу. Только у нее слишком завышена самооценка. Ни Камиль, ни я не станем о нее руки марать. Если сама не напросится.

— Будьте вы все прокляты! — взвывает Адель, схватив подушку и швырнув ее в нашу сторону. Та падает у моих ног, а ее метательница в кулаки сгребает простыню и просто орет. Не спешу с выводами, но ей не мешает обратиться к психотерапевту.

— Ты из комнаты не высовывайся, — спокойно говорит ей Камиль. — Вдруг под горячую руку моей девочки попадешь. Это я вовремя остановиться могу, а она у меня совсем неуправляемая. — Не выпуская меня из объятий, он выходит в коридор и закрывает дверь, заглушая вой Адель. — Слышишь? — спрашивает у меня.

— Так звучит поражение.

— Если честно, мне ее жаль, Камиль. Она никому не нужна.

— Это же отлично, потому что от нее лучше держаться подальше.

Увы, я не могу улыбнуться.

Печально, когда ты одинок в целом мире. Я могла бы поговорить с мамой, чтобы она поработала с Адель. Она у меня психолог не только по специальности, но и по призванию. Немало пациентов из глубокой депрессии вытащила. Вот только огрубела я. Не смею выносить кому-то приговор, но и переживать за всех подряд больше не могу. Прозрела.

— Поехали домой, — предлагает Камиль, горячим дыханием лаская мое ухо.

— Ты же хотел пообедать.

— Вот дома и поедим. Закажем обед у дяди Наиля.

Праздничный.

— Почему праздничный? — не понимаю я.

— День твоего боевого крещения. Пусть станет нашим первым семейным праздником.

— По сути — семья. — Его губы касаются моего виска. — Созвонись с мамой, поезжайте завтра за платьем. Азиза к вам приставлю. Только пообещай, что будешь начеку.

Я молча соглашаюсь, подтягиваюсь на носках и позволяю Камилю поцеловать меня в губы.

— От вас глаз не отвести, — язвит возвратившийся в дом Чеховской.