Я тебя куплю

Вот только лицо его больно знакомо. Неужели мы с ним встречались?

— Ну здравствуй, Камиль, — произносит он, выпрямившись.

Голос… Я как под гипнозом вспоминаю его… Знакомый, родной. Голос отца, который исчез вскоре после маминого. Голос того, с кем я провел ночь в тюремной камере. Голос Захира Асманова.

— Вот мы и встретились, сынок.

Мама ворчит на меня из-за отказа сшить платье на заказ или купить в дорогом свадебном салоне. Ей хочется, чтобы у меня было все лучшее, но она не учитывает, что лучшее не всегда измеряется ценой.

— Мы с Лучианой были в этом торговом центре, — объясняю я ей. — Здесь есть шикарные бутики.

— Почему вы не хотите свадьбу? — не успокаивается мама. — А как же выкуп? Тещины блины?

— В таком случае нам и татарские традиции придется учесть. Глава семьи все-таки — муж. Ну-ка, Азиз, расскажи нам, как у вас свадебные церемонии проводятся?

— О-о-о, — тянет он, плетясь за нами. — За оставшиеся дни все обычаи не соблюсти. У нас только сватовство в три этапа проходит. Да и наряд невесты мы тут не найдем.

— Вот видишь, — улыбаюсь я маме. — Не будем никого обижать. После ЗАГСа посидим в ресторане дяди Наиля. Вы нас поздравите, потанцуем. Этого достаточно, правда.

— Вы что-то задумали, да?

— Мама! — Я обнимаю ее за плечи и прижимаю к себе. — Ну не обижайся. Тете Лиле потом похвастаешься нашими свадебными фотографиями с райских островов.

Она приободряется. Улыбается, посмотрев на меня, и одобрительно кивает.

— Вот это другое дело.

Ох уж эта их гонка за совершенством! Начиная от солений и заканчивая успехами детей.

— Давай-ка сначала тебе платье выберем, — предлагаю я, заводя маму в магазин. — Должна же ты всех затмить на свадьбе дочери.

— Ой, мама, как будто я не вижу, как на тебя дядя Наиль смотрит, и как ты плавишься под его взглядом. Посмотрим, что ты о традициях скажешь, когда он тебе предложение сделает.

— Аська! — одергивает она меня, покосившись на Азиза.

— Азиз ничего не слышал. Правда же, брат? — подмигиваю я ему и ловлю себя на мысли, что действительно становлюсь одной из них.

Когда впервые под обстрел попала, дрожала от страха, плакала, пряталась, убегала. А вчера сама под пули бросилась. Начала проявлять пренебрежение к тем, кто мне ненавистен. Теперь еще и «брат»!

— Обижаешь, сестра, — разводит он руками. — Все имеют право на любовь.

— Ты только сильно не отвлекайся. Поглядывай по сторонам, — напоминаю я ему, что он тут на работе.

— Что-то случилось? — вмиг беспокоится мама.