Я тебя куплю

Тебя и…

Интуитивно кладу ладонь на ее живот, закрываю глаза и выдыхаю.

Тебя и нашего малыша…

Пока я завтракаю, Камиль просто сидит напротив и задумчиво наблюдает за мной. Иногда он хмурится, сжимает челюсти, но потом снова расслабляется, опомнившись, что все закончилось.

Я проспала сутки. Не просыпалась, даже чтобы сходить в туалет. И к моему удивлению, спала крепко. Меня не мучили кошмары, ничто не болело и не тревожило.

— Кофе остынет, — прерываю я затянувшееся молчание, отправляя в рот очередную ложку овсяной каши.

Без малейшего интереса Камиль подносит чашку к губам и делает глоток. Замечает, что я уже еле глотаю, объевшись, берет с барной стойки пистолет, опускает его под руку в наплечную кобуру и вздыхает:

— Камиль, мне не нужен врач…

— Азиза проведаем, — заявляет он, встав со стула и направившись к двери.

— Что? Он в больнице? Почему ты мне сразу не сказал?

— А что бы изменилось? — Он вытаскивает из шкафа мое пальто и застывает в ожидании.

Отложив ложку, отпиваю немного сока и следую за ним.

Камиль надевает на меня пальто и помогает обуться.

— Ты такой заботливый, — улыбаюсь, когда он поправляет на мне шапку и шарф.

— Да я, в принципе, крутой, — подшучивает он, целует меня и выводит из квартиры. — Об Азизе не беспокойся. У врачей хорошие прогнозы. Брат вчера еще и европейских докторов подключил, так что быстро его на ноги поставят.

— Надеюсь, больше никто не пострадал? — осторожно интересуюсь я, входя в лифт.

— Стеклами порезались, ушиблись некоторые. Ерунда. Твоя тетушка, кстати, сказала Надежде Васильевне, что та превзошла саму себя, — посмеивается Камиль. — Ей ее уже не переплюнуть.

— Да, тетя Лиля даже при желании такого грандиозного шоу не устроит. Что еще произошло, пока я отсутствовала? Шаман убил того парня?

— Нет. Трехчасовые переговоры под чутким контролем брата привели к перемирию всех сторон. Правда, Шаман недоволен, что мы троих его джигитов уложили, но брат списал их на компенсацию за тебя и Азиза.

Лифт выпускает нас на первом этаже, и мы молча следуем на улицу. У меня на языке вертится еще один вопрос, но я никак не могу набраться смелости озвучить его. То ли ответа боюсь, то ли воспоминаний.

— А Адель? — наконец произношу, когда мы уже садимся в машину.

— Больше не проблема, — холодно отвечает Камиль.

— Вряд ли. У брата рука не поднимется.

Зато у тебя поднялась.