Я тебя получу

Что ускользает от моего истерзанного стрессом и недосыпом мозга. Что-то не сходится. Но как понять, что именно?..

Опустив на пол пакет с апельсинами, сажусь на холодный металлический стул недалеко от палаты, пытаясь привести себя в чувства. Задираю голову и быстро моргаю, прогоняя непрошенные слезы. Боже, да сколько их там — целый океан.

Отец не должен видеть меня такой, ему нельзя нервничать! Самое важное сейчас — его здоровье.

Раскрыв сумку, нахожу внутри пудреницу и тщетно пытаюсь спрятать под слоем косметики следы ночной истерики.

Я войду к нему, буду улыбаться, сделаю вид, что все хорошо. Я должна! Ради него!

Шмыгнув носом, подцепляю ручки пакета и тяжело поднимаюсь. Я понятия не имею, что приносят больным — ни разу не лежала в больнице, папа тоже. Я из тех счастливиц, что видели госпитали только в кино и там всегда приносят именно апельсины.

Я войду и буду улыбаться. Улыбайся, — проговариваю про себя словно мантру, но губы словно одеревенели.

Мне не весело. Мне плохо. Мне так плохо, что я хочу умереть…

— Да, Борис Аркадьевич… А ты как сам?

Дверь чуть-чуть приоткрыта и за ней отчетливо доносится бодрый, даже, наверное, веселый голос отца.

— Я-то? Да все более чем, сам знаешь, что с меня как с гуся вода, даже пули не берут… — хрипло смеется.

Кладу ладонь на ручку двери и застываю. Я слышу внутри шаги. Разве ему не запретили вставать?

— Кормят? Отлично, да, ты был прав, клиника очень даже неплохая… Рая приняла меня с распростертыми, все сделала в лучшем виде.

Рая? Раиса Дмитриевна? Раскрашенная докторица?

— А что ранение? Так, оцарапало слегка, даже кость не задета, но для возбуждения уголовного дела более чем достаточно.

Лет на десять строгача точно потянет, а если пришить все прежние его «заслуги»… Займись, конечно, пока я тут прохлаждаюсь. Считай как на курорте, — снова смеется, а я ощущаю очередной приступ тошноты, но на этот раз явно не связанный с токсикозом беременных.

— Еще пару-тройку дней тут поторчу для приличия, а потом снова в бой… Да… — снова смех. — Что? На охоту? Думаю, на следующей неделе вполне, воскресенье у меня полностью свободно.

Что? Какая охота? Какие пару дней «для приличия»? В него стреляли! Врач говорила, что еще бы чуть и в сердце, а судя по его словам, там едва ли не обычная гематома. Он ходит, смеется, шутит… Ведет себя так, словно ничего не произошло!

Не дожидаясь конца разговора бесцеремонно открываю дверь и застаю отца у распахнутого окна. В одной его руке початая коробка сока, в другой — телефон.