Я - ваши неприятности

Ты таскалась с ним по ресторанам, думала, что он хороший мальчик, а он оказался не очень хорошим, так?

Я выпрямилась, вздернула нос, начисто забыв о роли жертвы, и спросила гневно:

— Ты кем меня считаешь? Он с невеселой усмешкой покачал головой и отвернулся к окну.

— Бабой. Бабой я тебя считаю. Красивой и, извини, не очень умной.

— Ясно. Значит, дело выглядит так: я спуталась с Катком, он поступил не по-джентльменски, и я тут же вспомнила о тебе… Ты даже представить не можешь, как я была бы счастлива, выгляди моя история таким образом.

— Что тогда? — искренне удивился он. Я замялась.

— Ты действительно хочешь знать?

— Для чего ты меня позвала?

— Теперь я не уверена, что поступила правильно. Испугалась и позвонила.

— Давай не будем ходить кругами, — спокойно сказал он и, обняв меня за плечи, легонько встряхнул. — Рассказывай.

Я посмотрела на него, вздохнула и начала. С того самого момента, как мы нашли повешенного Петюню. Очень подробно и стараясь ничего не упустить. Однако, исключив из своего повествования все, что касалось Руслана.

Почему, объяснить не берусь.

Сережа слушал внимательно, глядя мне в глаза. Иногда хмурился, иногда гладил мое плечо. Закончив, я вздохнула с заметным облегчением. И тут же поняла, какого дурака сваляла. Владимир Петрович, безусловно, прав: иметь дело с бандитами вредно для здоровья.

— История, — задумчиво сказал Циркач, глядя в окно. Мне сказать было нечего. — Выходит, под носом у Катка братан организовал свою контору… На кой черт тебе понадобилось следить за этим парнем?

— Ладно.

С Юриком разберемся и с этим Пашей тоже. Сейчас надо забрать твою машину. Потом встретиться с тетей. Она должна договориться с Катком на завтра, деньги отдать. Пусть в руках подержит, придурок.

Я смотрела на Циркача, удивляясь перемене, происшедшей в нем. Передо мной был совершенно другой человек. Жесткий, цепкий и, безусловно, опасный. Я диву давалась: как это мы могли заподозрить в нем романтика. Медаль нам с Серафимой пора вручать за глупость. И на меня он теперь смотрел по-другому.

Неожиданно протянул руку, коснулся моего лица и сказал:

— Ты сейчас выглядишь такой испуганной… и очень красивой. Честно…

Его рука легла на мое колено, Циркач смотрел на меня в упор. А на донышке глаз играла усмешка. Дрянь дело. Я открыла свою дверь и вышла. Надоели мне бандиты. Что б им пропасть, ей-Богу.

— Извини, — сказала вежливо и пошла по дороге к шоссе.

— Лика, — позвал он. Звал, между прочим, по-хозяйски. Мне осточертели все игры на свете.