Я великий друид которому 400 лет! Том 3

Помолимся же, чтобы там у него всё было хорошо!

И тот же миг сотня паломников откинула капюшоны. Люди, эльфы, тёмные эльфы, полурослики и прочие виды разумных, которым чудом удалось спастись, ибо жители леса регулярно делали вылазки на вражескую территорию, спасая от лап демонов всех, кого могли. В том числе и из лагерей смерти, где из людей, эльфов и прочих делали жутких чудовищ.

Все, кто здесь стоял, более года назад были спасены как раз из такого лагеря. И им потребовались месяцы, чтобы перестать кричать каждую ночь и осознать, что всё закончилось.

Поэтому, упав на колени, люди, эльфы и все остальные со всей искренностью начали возносить мольбы и желать всего наилучшего Великому Друиду. Всё же он четыреста лет сражался за их мир, а по итогу фактически был убит «доброй» богиней.

— Здравствуйте, проходите, пожалуйста, — нас встретила худая, почти седая женщина.

Рядом с ней стояла девочка лет десяти. Выглядела серьёзной с не по-детски взрослым взглядом.

Ещё бы, у неё здесь отец от рака умирает…

— Благодарю, — кивнув, разулся и, держа в руках рюкзак, прошёл внутрь.

Сюда я пришёл один, ибо куда толпу звать в маленькую квартиру? Отправил всех в торговый центр. А Кристина только и рада «потусоваться». Мол, «из-за работы уже с ума схожу, и нужно отвлечься».

— Кирюше уже совсем плохо… — начала говорить женщина, но осеклась и посмотрела на дочь. — Милая, иди к себе.

— Нет, — возразила серьёзная девочка.

— Пусть смотрит, — кивнул ей.

Я вошёл в комнату, где кое-как уместили две кровати. На одной лежал мужчина, подключённый к капельнице. А на второй, видимо, спала его жена. Здесь всё пахло лекарствами. Мебель же была старой. Вероятно, ещё с советских времён.

Но зато всё было чисто, прибрано и свежо. Здесь всюду стояли комнатные растения, и приоткрыто окно.

— Добрый день… — слабым голосом сказал мужчина, лежавший на кровати. Худой, но не настолько, как Ульяна.

— Добрый, — кивнул ему и, положив рюкзак на одну из кроватей, начал рыться в ней.

— Вы же… не давали им ложной надежды? — с болью в глазах спросил мужчина. Он — учитель литературы, и, судя по обилию открыток, которые тут были повсюду, ученики его очень любят.

— Ложной? — посмотрел я на него. — Это не ложная надежда.