Я вернусь, когда меня не станет

 — Как же так… Этот парень не мог завалить ее! Он с Шубиной мутил…

На последней фразе вошел Куприн, соображает он с быстротой молнии, а потому без «здрасьте» сразу вклинился в тему:

— С Шубиной мутил? Кто? Аркашка-негодяшка? Или, пока я отсутствовал, появился новый фигурант? Угощайтесь, свежак из деревни.

На середину стола он поставил коричневый бумажный пакет, наполненный пирожками, Лидия Николаевна первая взяла один, откусила и застонала от наслаждения. Видя нерешительность Кости с Эдиком, одними глазами указала на пакет, мол, берите, не стесняйтесь, а то ведь дважды тут никому ничего не предлагают, и парни живо запустили руки в пакет.

— А чего это ты так сразу в негодяи Аркашу записал? — спросил Эдик с набитым ртом.

— Потому что мутить и тусить с чужой женой на глазах у всего элитного стада глупо, — сказал Стива, устраиваясь на стуле. — Можно схлопотать пулю, а то и две. Запомни это на всю жизнь, Эдичка.

— Намекаешь, убийца Аркаши Резникова муж Шубиной?

— Ну, как одна из версий… — сказала Лидия Николаевна, неопределенно пожав плечами.

— Куда уж ближе, — буркнул Эдик. — Тут и так места нет.

— Эдька, не ворчи, вот кому-то достанется муженек… Приступим.

Сначала речь пошла о главном: перстне и браслете, точно такие предметы были на убийце Ирмы Шубиной, теперь их сняли с убитого Аркадия Резникова. Лидия Николаевна показала все снимки, которые удалось вытащить из видео и увеличить подетально. Стива придвинул ноутбук ближе к себе и, пока остальные приговаривали пирожки, сравнивал снимки с содержимым пакетов.

— Перстень — галимая паль, дешевые понты, любой пацан может купить такую гайку у цыган на рынке за две-три сотни, — не хуже эксперта охарактеризовал он содержимое пакета. — Смастырен под белое золото, вставка якобы черный агат, на нем черепушка под слоновую кость… но это пластмасса. А браслет… из золотишка, да?

— Совершенно верно, — закивала Гринбес.

Однако Стива попал в еще больший тупик:

— Нет, но… выходит, Аркаша застрелил Ирму Шубину, с которой у него была страстная и публичная любовь? Любил, но…

— У попа была собака, он ее любил, — забасил Костя, — она съела кусок мяса, он ее убил.

— Надо полагать, это юмор? — наклонился к нему Эдик, хихикая, тем самым давая понять, что опер не мастак на шутки.

Костя не обратил внимания на парня, он вообще его игнорировал, будто Эдика рядом нет, а Стива отреагировал на известный стишок:

— Действительно, похоже.