Я вернусь, когда меня не станет

Часть зубов была выбита, Шубину вживили импланты. И походку тоже не стоит приводить в качестве аргумента, он с трудом встал на ноги, практически учился ходить заново. Соответствующие документы, то есть медицинские справки, имеет на руках, наблюдается у наших врачей.

— А где все эти восстановления сделаны? — осведомился Георгий.

— Часть у нас, часть за рубежом…

— Ну, у нас можно любую справку купить, а за рубежом фиг проверишь, — догадался Георгий.

— Мы опираемся на то, что у нас есть, — парировала Гринбес.

 — Безусловно, копание в документах и экспертизы могут открыть правду, но до того нужно получить достоверные подтверждения, что этот Даниил — фальшивка. И последнее: почему-то никто из тех, кто хорошо знал вашего мужа, не закричал, мол, царь не настоящий. Выходит, все ваши знакомые приняли его за оригинал.

У Ирины глаза расширились от ужаса, ведь следователь назвала все те приметы, по которым она определила: подделка, липа, зубы, походка, голос — все не то! Минуту спустя Гринбес умудрилась окончательно добить ее:

— Поймите, дорогая, это не шуточки.

Если Шубин докажет обратное, в тюрьму сядете вы. И надолго сядете.

Мало сказать, что у Ирины вытянулось личико, у Георгия так и вовсе рот открылся сам собой. Даже Стива несколько оторопел, но Лидия Николаевна не Эдька, чтобы на нее орать, опуская ниже плинтуса, к тому же она просто так не говорит подобные вещи, значит, есть основания. Тем временем Ирина, слегка опомнившись, отчаянно всплеснув руками, выдавила из себя со слезами:

— Ну, вот… я так и знала! Лучше б продолжала молчать и жила бы спокойно в деревне, где мне ничего не угрожало.

Может, теперь меня обвините в убийстве самой себя и всех остальных? Давайте! Чего уж там…

Лидия Николаевна предприняла попытку успокоить ее, однако этой женщине не стоит заниматься милосердием, получается уж очень криво:

— Хватит ныть, девочка. Москва слезам не верит, а мы и подавно.

Прояви силу воли, собери мысли и назови то, что не подлежит сомнению, то, что точно указывает на обман.

— Это не Даниил, — упрямо повторила Ирина. — Что хотите делайте, а настоящего Даниила, стоя так близко к нему, слыша его, я бы узнала. Нюансы в интонациях… как их передать? И пальцы! Это не Даниила руки.

Она кусала губы, чтобы не разреветься, это не помогло, слезы покатились по щекам, потому что ощущала свое безоговорочное поражение.