Я вернусь, когда меня не станет

— Пикник, хм! Живем на сплошном пикнике, а вам надо куда-то ехать!

— А вы, Артем Иванович? Вы же тоже промокли.

— Я в воде недолго был, переживу. Давай, быстрее… и печку включи!

Дед Тема сначала снял болотные сапоги и вылил из них воду, после чего забрался на заднее сиденье, куда уложили несостоявшуюся утопленницу, бросил свои сапоги на дно, а куртку на первое сиденье и стал сдирать с девушки одежду. Тем временем Георгий нашел в багажнике старое одеяло, вязаную шапочку и рукавицы, которыми он держит шампуры, когда поворачивает их над огнем.

— Помогай! — скомандовал дед Тема. — Чулки снимай!

— Я?.. — потерялся Георгий.

— Ты! — зарычал дед. — Ой! Можно подумать, никогда этого не делал!

— Делал, но… по согласию и в других обстоятельствах.

— Быстрей! Она в любой момент умереть может, если не начать срочно согревать. Ё-мое!.. — обалдел дед.

— Что такое? — отдернул руки от ног девушки Георгий.

— Она того… ранена! Гляди.

На бирюзовой нарядной блузе с синими разводами дед не сразу заметил кровавое пятно, только сняв кофточку с длинными полупрозрачными рукавами, увидел свежую рану.

— Рана от пули, — сказал Георгий, бросив взгляд на плечо девушки с белым, неестественно бледным лицом. — В нее стреляли.

— Вижу. Думаю, рана не смертельная, раз жива до сих пор. Снимай чулки, юбку, всю одежду снять надо, а потом… будет потом.

Пришлось Георгию заняться раздеванием дамы в некомфортных условиях, кстати, он подметил, что одежда на девушке очень дорогая, как и белье, и украшения.

— Как думаете, дед Тема, она будет в восторге, когда узнает, что ее раздевали два чужих мужика? — сострил Георгий, снимая второй чулок.

— Сначала пусть выживет, — строго бросил тот.

— А трусики тоже… м… а?

— Я же сказал: все снять! — рявкнул дед, рассердившись. — Сейчас она не женщина, у нее нет возраста, это просто человек, который умирает.

На ступни девушки Георгий натянул рукавицы, потом помог деду закутать ее в одеяло, на голову ей надели вязаную шапочку и накрыли курткой деда Темы. После Гоша сел за руль и, разворачиваясь на крошечном пятачке, спросил:

— Куда везем русалку? В больницу?

— До города сорок три километра, и по городу ехать, ближе больниц нет… Не довезем. Ко мне давай.

— А если умрет у вас?

— Закопаем. Гони! Тут нигде вертухаев нет.