Я вернусь, когда меня не станет

 — Просто история с твоей женой… все время думается о ней.

Не то хотела сказать, не то. Виктория собиралась открыть правду, которую узнала от Нонны, язык удержали опасения, что эта правда не понравится Даниилу. Того хуже — он подумает, будто она же и явилась источником сплетен, то есть растрепалась об их тайной связи сама, в результате разозлится и уйдет, может быть, навсегда уйдет. Когда в голове пронеслось «навсегда», сомнения вместе с опасениями и желанием открыть правду испарились, как утренняя роса. Тем временем Даниил отодвинул чашку с чаем, переплел пальцы рук и, упершись в них подбородком, сказал:

— Я тоже.

— Что-нибудь стало известно? — осторожно спросила Вика.

— Ничего. Завтра иду к следователю, возможно, от него что-то и узнаю о своей жене, чего не знал раньше.

— А когда назначены… м…

— Похороны? — произнес он слово, которое почему-то не хотело срываться с ее языка. — Не знаю. Труп не выдают, над ним проводят опыты.

— Исследования, — робко внесла уточнение Вика. — Так положено, Даниил, экспертизы помогают раскрывать преступления.

— В книжках, — усмехнулся он. — А на самом деле есть факт: выстрел и пули с гильзами, которые показывают, из какого оружия стрелял убийца и зарегистрировано ли оно. Все. Автографов убийцы не оставляют, а если оставляют, то это генетические дебилы. Думаю, завтра следователь скажет, когда мне отдадут тело. Но пышных похорон не будет, закопаю идиотку без поминок.

Последнюю фразу он бросил с чувством гадливости, сквозь стиснутые зубы, у него раздувались ноздри, выдавая накопленный негатив внутри.

— Не надо злиться, Даниил. Смерть примиряет…

— А меня разозлила. Я в примирительном состоянии долго находился, старался быть снисходительным к ее выходкам, давал деньги, отчета не требовал, но с условием: чтобы вела себя прилично. Неужели это трудно — выполнить условия? Но она же куда-то влезла! Результат — две пули и много базара! В пятницу и меня приглашала в клуб, я, к счастью, отказался, а то бы вместе с ней за компанию лежал в морге.

— Наверно, она хотела помириться, — предположила Виктория.

— Поэтому я не согласился. Виктория, давай оставим эту тему? Я ненавижу убитую Ирму, не хочу, чтобы она и после смерти была главным моим головняком.

Виктория пересела к нему на колени, обняла, зачирикав:

— Не буду, не буду. Но прошу тебя, у следователя не говори о ненависти к Ирме, иначе твоим головняком станет он.