Я выбираю тебя

— Насть, у тебя все в порядке? — не удержалась от вопроса Олеся, когда в небольшой учительской пили чай.

— Да, а что? — непонимающим взглядом посмотрела девушка на подругу. За окном уже смеркалось, метель не отступала, и казалось, весна не наступит в этом году никогда.

— Нет, ничего… Просто мне показалось, у тебя что-то случилось. Антон заберет тебя сегодня? Хочешь, я подброшу тебя до дома, я на машине?

— Антон?.. — эхом отозвалась Анастасия и почувствовала дикую режущую боль в сердце. — Да, конечно, заберет…

— Ну, тогда я поеду.

 — Поднялась Олеся.

Настя закивала в ответ и тоже начала собираться домой. С ней творилось что-то необъяснимое. В голове звучало это родное мужское имя, и Настя как будто очнулась ото сна, в котором пребывала последние две недели.

На улице метель беспощадно бросала колючий снег в лицо. Настя медленно брела вперед. И не к метрополитену, как обычно, а просто вникуда. Шла довольно долго, пока совсем не стемнело. Огляделась вокруг. Заснеженную мостовую освещали яркие фонари.

Настя узнала Невский проспект. Тело сковала дикая усталость, и она присела на ближайшую заметенную снегом лавочку. Глаза слипались сами собой. От холода она не чувствовала пальцев на руках. Одинокие прохожие торопливо бежали прочь от непогоды, с ужасом оглядываясь на странную девушку с потертым рюкзаком, решившую подремать на морозе. А Насте было все равно. В голове продолжало звучать милое сердцу имя «Антон» и, теряя четкость мысли, она вдруг поняла, что больше никогда не хочет просыпаться.

Откуда-то из небытия раздалась трель телефонного звонка. Звук противно проникал в сознание, мешая дремать и, возмущенная настырной трелью, Настя негнущимися пальцами начала искать телефон в рюкзаке.

Звонила мать, обеспокоенная тем, что Настя не вернулась домой к назначенному часу.

— Не знаю… на лавочке…

— Что?.. Но на улице метель и минус восемь! На какой ты лавочке?!

— Не знаю… возле Невского проспекта… — Еле слышно ответила дочь.

 — Ты мешаешь мне спать, мама. Не звони больше…

Имя потихоньку растворялось, дремота уносила ее прочь, в небытие, но что-то настойчиво мешало окончательно забыться. Кто-то упорно тряс ее за плечи, повторяя совсем другое имя.

— Настя, Настя! — почти кричала Полина Анатольевна, давясь рыданиями и пытаясь отогреть дочь в собственной машине посреди ночной непогоды. Обогреватель работал на всю мощность, но разбудить Настю никак не удавалось.