Я заставлю тебя страдать

Зайдя в ближайший медпункт, я вколола себе яд, к действию которого была маловосприимчива, и бегом отправилась к аварийной шлюпке. Пробегая по коридору, заметила на одном из экранов, обычно отображающих в реальном времени картинку с камер внешнего наблюдения, как мимо пролетел истребитель и врезался в крейсер.

Значит, в космосе уже начался бой. Надо прибавить хода.

Еще пара коридоров — и я влетела в отсек со спасательными капсулами. К моему отправлению, как и говорил Олег, все было готово. Попав внутрь маленькой узкой шлюпки, зарезервированной лично для меня, я дотянулась до панели над головой и активировала программу старта, когда сознание уже начало мутиться и перед глазами все расплывалось.

Все, я в открытом космосе.

Вылететь в капсуле во время боя — чистое самоубийство, зато будет, что потом внукам рассказать.

Смотря в иллюминатор, я видела всполохи, стрельбу, попытки атаки. Но у пиратов не было шансов. Совсем.

Единственное, что меня мучило, — успели ли они улететь?

До последнего я думала, что смогу выстрелить, но, нацелив на Рейха оружие, поняла, что выстрелить смогу, убить — нет.

Я долго себя обманывала и предполагала, что моя привязанность не помешает мне, что я ее контролирую, и все случившееся несерьезно. Решительный момент показал, что я люблю его.

Мне все равно, почему он не убил меня, все равно, как ко мне относится. Скорее всего, нам не суждено больше встретиться — Олег же не сумасшедший. И, наверное, я никогда не скажу ему о своих чувствах, но зато буду знать, что жив и, может, где-то с кем-то счастлив.

Трудный выбор, и, возможно, я выбрала неправильно, но поступить по-другому не могла. И не жалела об этом.

Взор совсем помутился, сознание балансировало на грани, а в душе царил покой.

Сознание возвращалось медленно. Мысли путались. Я то проваливалась в темноту, то выныривала обратно.

Первое, что увидела, когда окончательно пришла в себя, было лицо Феоктисты Ремарк.

— А я не советовала попадать ко мне.

В поле моего зрения появилось лицо ее мужа, я поморщилась.

— Я тоже безумно рад вас видеть, Руденко, — прохладно заметил генерал-адмирал. — Как вы себя чувствуете?

— Плохо, — просипела я.

— Фео, приведи ее в порядок побыстрее. У нас к ней очень много вопросов.

Фео? Не сразу я поняла, кого он так назвал. Боже ж ты мой, я и не думала, что Железный герцог способен на нежности.

— Я не отпущу ее раньше, чем это будет возможно.