Я знаю, что видел

Сев на скамейку, даю волю слезам, пока наконец не открывается дверь и меня не выпускают на волю.

За железной дверью в предбаннике суда меня встречает Джен. Хочу обнять ее, но мое состояние, внешний вид моего тела останавливают меня.

– Да, ждала. Как и обещала, когда вас забрали оформляться. Давайте уже свалим отсюда. – Она кивает на главный вход.

Иду за ней по улице, освещенной ярким, ранне-весенним небом. Меньше одного дня я был оторван от улицы, но уже чувствую, будто вернулся домой после долгой разлуки. Вместе с пылью проносящихся мимо автомобилей на меня обрушивается поток воспоминаний, которые восстанавливают мои связи с миром, снова соединяют меня с ним.

– Не до конца понимаю, как нам удалось, – рассуждает Джен.

Она резво шагает вперед, сканируя взглядом дорогу перед собой.

– Хороший судья, дерьмовый прокурор. В любом случае все отлично. Вы на свободе. Да, и для вас у меня припасен великолепный барристер. Встретитесь с ней на следующей неделе, в понедельник. Она хотела бы увидеться с вами как можно скорее, у себя в конторе.

– Как скоро, – сорвалось у меня с языка.

– Как вы слышали, следующее рассмотрение дела назначено через две недели, а пока вас нужно как следует проконсультировать. Мы должны действовать быстро, и, если честно, вам повезло, что Силк оказалась свободна.

Две недели – это так стремительно; как только представляю себе это, подкашиваются ноги. К марту я вернусь в зал суда для рассмотрения своего дела. Невнятно киваю, пытаясь при этом не отстать.

– Понедельник, два часа дня, Памп-уок-чемберс, пять.

Пришлю вам письмо с деталями. Барристер Назрин Хан, – говорит она, выставив руку.

С визгом тормозит такси, и я не успеваю пробормотать «спасибо», как она запрыгивает внутрь. Дверь закрывает не сразу, успевая напутствовать меня:

– Вы должны найти деньги, Ксандер. Деньги – это ключ.

Я киваю и поднимаю руку, чтобы ей помахать, пока она захлопывает дверь.

– Увидимся в понедельник, – шевелит она губами в окно, когда машина отъезжает.

Подождав, пока такси не исчезнет из вида, я разворачиваюсь и иду в противоположном направлении.

К Себу. Я обязан идти туда. Теперь это мой адрес, указанный при освобождении под залог. Он еще не знает, что мне придется жить у него. Он слишком вежлив, чтобы отказать. Но вряд ли именно такой он видел свою жизнь в ближайшее время. А я никак не могу помочь ему это исправить.

Ощущение земли под ногами успокаивает. Мне нужно что-то твердое и постоянное, пока все вокруг ускользает от меня.