Я знаю, что видел

 – Себастиан до церемонии и слушать ни о чем не желал. А когда я подняла эту тему потом, он настаивал, что это твои деньги и ты оставил их на него. И только ты мог их забрать. Даже мысли не допускал, чтобы отдать их кому-то другому. Ты же знаешь, он упрямый как баран во всех этих делах.

– Получается, Ариэль пробрался в дом тайком, чтобы украсть их?

Она на секунду задумывается.

– Кто знает? У нас было что-то вроде поминок по ней. Я искала его, но так и не нашла. Мы втайне надеялись, что ты объявишься, – добавила она, изменившись в лице.

После этих слов слезы прыснули из глаз. Я скорблю. По Грейс. По нашему прошлому. По всему, что потерял.

Потребность моих легких в свежем воздухе подавляет решимость идти прямиком к Себу. Какая-то часть меня все еще ощущает последствия случившегося вчера, которые слоями наложились на события последних десяти дней. Огромный объем информации. До сих пор ее не переработал.

Солнце висит над самым краем улицы, огнем окрашивая дома. Вся эта красота, однако, умаляется чувством тревоги.

Я должен найти Ариэля. Я даже не ходил на ее похороны. Вспомнить хотя бы, где я находился в тот момент. Вернись я в то время, может, увидел бы символизм в своем тогдашнем занятии. Думал ли я о ней в тот день? Или, скажем, она мне снилась в ту ночь? Меня там не было, а он был в доме. С деньгами.

А теперь деньги испарились. Как мне избежать обвинения в убийстве? Я в мельчайших подробностях описал дом полиции, признался им, что был там. Получается, сам себя и подставил.

Дневной свет уже угас.

Ранний вечер барельефом ложится на здание, и я вдруг с удивлением вспоминаю, что уже много месяцев как не читал ни одной книги. В моей жизни книги всегда были сродни несущим балкам. Они служили укрытием, как и многое другое – нет, даже больше, чем что-либо другое. У меня всегда в кармане была книга. И вот теперь ко мне возвращается желание взять книгу в руки, читать ее.

Захожу в библиотеку и окунаюсь в тепло. Приглушенный свет местами сменяется ярким, добавляя к теплу ощущение радости. Оглядываюсь в поисках Эмита, но, когда не обнаруживаю его, даже немного радуюсь. Для начала можно подышать. Иду прямиком в отдел французской литературы, скольжу глазами по книгам на букву М – Мопассан, Мориак, Мольер – пока наконец не нахожу его. Вот он, мой Пруст.

Запах и вкус, но он забыл упомянуть про звуки.