Яд Горькой Любви

Объятья такие, как будто он опасного преступника задерживал, а не поздравлял жену сына. Да и какая я ему жена. Вещь, которую они с рынка купили…

Все гости собрались в роскошном ресторане Пушкина. Он напоминал и с виду и внутри дворец. Все в позолоте, дорогие подсвечники, массивные люстры. Мы еще с Димкой мечтали сюда попасть. Конечно, мы много куда ходили, но все же… Здесь по моим подсчетам нужно было за один ужин оставить тысяч десять на одного. За столом в объектив безумно дорогого и модного фотографа, я старалась улыбаться, но не могла.

Когда он положил перед нами на стол магнит с нашими фотографиями, я мрачно отметила, что лицо у меня, как на похоронах. Встав из-за стола, я пошла на улицу. Достала сигареты и закурила. +Плевать кто что подумает, после сегодняшних событий хуже уже точно не будет.

— Как сбежал? Алик какого хрена, сука! Зачем отец вас только держит?

Вслед за мной вышел Тимур и уставился на меня. В его глазах плескались злость и смятение.

— Макс сбежал? — равнодушно поинтересовалась я.

Макс был, как крыса. Он даже с полицейского участка умудрился один раз сбежать. Знал все выходы лазейки и ходы. Я почему-то была уверена что так и будет, его даже охрана Джамалова не остановила.

— Его найдут, там хорошо натренированные собаки! — убедительно заявил он.

Он подошел ко мне ближе и тронул плечо. Странно, я ничего не почувствовала ровным счетом ничего. Ни страсти, которая была ночью, между нами, мной и моим будущим мужем, ни отвращения, ни отчаяния.

Пустота. Равнодушие. Такое с Димой наступило, когда я узнала о его Ксюше. Что он мне изменил, что у него другая. Девчонки грязь на нее лили, что страшная она, что мужик с дыркой, а мне все равно было. Я знала одно, он предал, он мне изменил, той которая боготворила его и любила, по-настоящему любила. Я ее никак не любила, просто знала, она его выбор и выбрал он ее, а ни меня, значит она для него лучше.

— Саша, скажи, что мне сделать, чтобы ты простила меня? Клянусь, я все сделаю!

Тимур сжал мои плечи, смотрел мне в глаза.

Сейчас он напоминал маленького мальчишку, которому больно. Которому очень больно, и он не знает, как загладить свою вину. Я бы и рада помочь ему, подсказать, простить, да только вот не знаю, как это сделать. Знаю лишь одно. Никак. Уже не получится, там внутри пустота и заполнить ее нельзя.

— Прости, нам надо идти в зал! Итак, свадьба напоминает шоу!

Отстранившись от него, захожу в ресторан.