Яд Горькой Любви

— Посмотреть на пугало! У отца совсем крыша походу поехала! На тебя в голодный год за таз пельменей не позаришься!

Это уже было слишком. Ненависть к наглому выродку, била через край, но я держалась. Уязвленное самолюбие кричало от обиды, но я успокаивала и его, и себя тем, что это неправда. Я была если не супермоделью, то достаточно симпатичной девушкой. Мужчины оборачивались мне вслед, и я никогда не жаловалась на отсутствие внимание. Но черт возьми. Слова этого подонка наглухо задели…

— Это, лично твое мнение! Я много кому нравлюсь, прости, но меня мало волнует, что ты обо мне думаешь! У тебя все? Если все, ты знаешь где дверь!

Изо всех ил пыталась не показать ему, как меня задели его слова, держалась, но обида лилась через край.

Урод. Хоть и знала, что это не так, все равно трясло изнутри.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Ты? — присвистнул муженек. — Кому ты понравится то можешь! Нет не все! Я не знаю, что вы там затеяли с моим отцом, но имей ввиду, ты мне неинтересна! Я лучше паспорт свой сожру, чем на тебе женюсь!

Выдохнув, подошла к двери, и принялась молча ее открывать.

Плевать, что он говорит. Это слишком. Позвоню сегодня же Руслану Ренатовичу и откажусь. Пойду работать на пять работ, лучше жрать вообще ничего не буду, но становится женой этого дегенерата не буду.

— До свидания! — ледяным тоном произнесла я.

Красавчик рассмеялся в голос и подойдя ко мне поближе, внезапно, грубо сгреб в охапку, и прижал к стене. Меня в этот момент, словно пробило током. Я на секунду задохнулась. А он, глядя мне в глаза, своим диким взглядом хищника, еще сильнее вдавил меня в стену.

Я попыталась вырваться, уперлась в его грудь руками, но это было бесполезно. Силы неравны, и ублюдка это походу только забавляло. Схватив мои руки, он ловко завел их над моей головой.

Я оказалась полностью беззащитной, и все что могла, только беспомощно смотреть на него моргая. Но ни на ту напал. Выставила вперед колено, как уже заранее предугадывая мои приемы, Джамалов свел ноги, продолжая откровенно улыбаться, забавляясь моим состоянием.

— По яйцам бить никогда нельзя! — внезапно серьезно произнес он.

— Тогда, живо отпусти меня! Что ты себе позволяешь? Ты в моем доме!

— И что? — опять рассмеялся он.