Яд Горькой Любви

Не, тут то было, они конечно подлетели, но одна из них улетела за ту сторону, а вторая больно приземлилась мне на голову. Выругавшись, запустила ее во второй раз, и судя по тому, как она приземлялась, поняла, что там достаточно высоко. Ох, Саша, чует твоя жопа, переломаешь ты себе что-нибудь. На этой, далеко не веселой ноте, я поставила ногу на какой-то выступ и вспоминая своего преподавателя по физкультуре, который никогда не был доволен мной, начала карабкаться вверх. Как говорится, глаза боятся, а руки делают.

У меня делали все, и, ноги, и, руки. Трусихой никогда не была, но и славным канатоходцем, не боявшимся высоты, уж подавно. Господи помоги, а я грешная, как назло, ни одной молитвы не помнила. Очнулась уже только на верхушке, с ужасом зажмурилась посмотрев вниз. Сзади забора, даже выступов нет и что делать не знаю. А вон и мои туфли, спокойно ждут меня, вот только у хозяйки сердечный приступ, настолько сильно, она боится. Вроде земля, но руку или ногу сломать себе могу влегкую, неудано приземлившись. Неужели лезть назад, терпеть позор, но зато с целыми конечностями уехать домой. Нет. Я перекинула ногу, платье оказалось слишком узким. Послышался характерный треск. Надеюсь, это все — таки забор, а не моя жирная жопа. Вроде ничего не ем, а жопа не худеет, зато худеют сиськи. Саша, ты дура? О чем ты думаешь, сидя на заборе, еще и с порванным на заднице платье. Для полноты картины не хватало только злой собаки, и я свесив ноги на заборе, держалась только руками, понимая что они скользят от напряжения и страха. Кроме шуток было высоко.

Я чуть не скатилась вниз. Опустила взгляд, а там уже приближался к воротам, высокий красивый мужчина, сильно похожий на Джамалова, только чуть постарше. Остановившись рядом с моими туфлями, он насмешливо уставился на меня. Вот сейчас, я точно готова была провалиться сквозь землю. В его взгляде читались и презрение, и одновременно насмешка. Шлюха. Резко вспомнились слова Джамалова. Этот оглядывая меня, я уверена, думает точно также.

— Нет спасибо, я сама!

Саша, какого хрена ты несешь. Прыгай уже давай, и навсегда забывай эту семью. Ну потрахалась, и потрахалась, не пятнадцать лет же тебе.

— Можете сделать одолжение, перелезть обратно и держаться покрепче, я открою забор!

Незнакомец едва сдерживал смех, а я ощущала, как мне хочется оказаться отсюда подальше. Забыть весь этот позор, надо же так облажаться. С трудом пытаясь развернуться, зажмурилась.