Яд Горькой Любви

Она была в какой-то старой ночной рубашке, давно вышедшей из моды. Бледная, под глазами залегли синяки, а на ее руках в какую-то пеленку был замотан… Ребенок. У меня перехватило дыхание, в горле встал ком. Я не мог поверить своим глазам.

— Кто это? — севшим голосом спросил я.

— Мой внук, твой сын! Ничего не дрожит?

Я сделал шаг назад. Этого не могло быть, я знал, что я виноват перед ней, но она не могла быть беременна от меня. Ладони вспотели, а я ведь так плохо помнил ту ночь и хотел больше всего одно, никогда ее больше не вспоминать, стерев из памяти, но не выходило, как бы я не старался.

Я любила наращивать реснички, но то, что мне сделали выходило за все границы. Кукла, вот кого из меня сделали, из-за моих новых ресниц было ничего не видно.

— Вы прекрасны! — захлопала в ладоши мастер, сама сделанная вся так что на теле и лице ничего не было своего.

Я молча кивнула с ужасом рассматривая себя в зеркале. А выстави это в инсту, то все сразу оценят. Столько лайков, главное еще платье покороче и от любителей секса на халяву не будет отбоя.

Вздохнула, договорившись что мастер приедет делать прическу и макияж за три часа до церемонии. Церемония… Как звучит то. А на деле тихий ужас, как представлю сколько богатеньких завтра соберется, и я одна, становилось противно. Мне это напоминало, как будто я диковинное животное и вот сижу в клетке, а на меня все смотрят и пытаются продать подороже. Вздохнула, хотела сделать селфи, но отложила телефон. Пустота какая-то и даже мой природный юмор больше не помогает. Все чаще вспоминаю Диму своего первого мужа. Знаю, это давно не любовь, просто вспоминаю, сколько лет прожили вместе. А потом Макс.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Итак, каждое утро, столько искренности, помогал по дому, делал завтраки, а на деле, он просто хотел жить за счет меня и моих родителей. Он был уродом. Только поздно я это поняла, зря не сразу. А сейчас, как ни странно, понимала, что так нельзя, но я желала ему смерти и всей его семье, алкашке матери и всему такому же семейству.

Я их не могла терпеть, вспомнила, как сидела с его мамой, думала просты хорошие люди, а она оказалась гнильем еще хуже, чем он.

Взяв сигареты вышла на балкон. Закурила. Что-то последнее время мне становилось все тяжелее. Накатывала какая-то философия, а еще в этом доме несмотря на всю его роскошь было неуютно и ночевать здесь с таким враждебным настроем, явно не хотелось.