Яд Горькой Любви

Такой бабы и тем более такой тачки не было и не будет ни у кого. Я всегда и во всем привык быть лучшим и первым, и своим привычкам изменять точно не собирался.

Гортанный стон вырвался с ее горла, а я не останавливался. Наслаждался ароматом ее бешено дорогих духов, которые дарил ее, осыпая поцелуями, жадными и грубыми, фарфоровую нежную кожу. Мои пальцы все сильнее наматывали ее длинные густые волосы, причиняя ей боль, сладострастную мучительную боль, а мне дикое сумасшествие, трахнуть. Жестко трахнуть. Глубоко. Чтобы извивалась на моем члене и дико стонала, как шлюшка, моя шлюшка.

Откинув назад кресла, усадил ее на себя, больше не могли сдерживаться оба. Ремень на моих джинсах уже был расстегнут ее умелыми пальцами, а ее очередные трусики разорваны в клочья. Горячая плоть обожгла меня, насадившись на всю длину, Натэлла громко вскрикнула.

— Тимур! Любимый мой!

Я блаженно закрыл глаза. Сука любила, как я ее трахаю, граница между хозяином и его сучкой, но она была особой сукой для меня. Моей. Которую, я имел, как хотел, куда хотел и когда хотел.

Глубже. Ее крики становятся все громче, меня накрывает, самого, уже не могу, хочу ее все сильнее. Руки сжимают узкие девичьи бедра, аппетитную круглую попку. Мой палец входит в ее вторую дырочку и Натэлла замирает. Только широко распахивает глаза, шумно дышит, по лбу стекают капельки пота.

— Я больше не могу! — шепчет она. — Я сейчас кончу!

Резко насаживаю ее глубже, трахая одновременно и членом, и пальцем, самого трясет до судорог. Эмоциональная стандартная разрядка.

Зарычав, изливаюсь в нее, а она с громким криком скачет на мне, насаживаясь все сильнее. Хороша сука… Никогда мне не отказывает, дает всегда и когда я захочу. Шумно выдохнув, закрываю глаза. Эмоциональная разрядка получена, теперь осталось только выкурить сигаретку и отвезти Натэллу домой.

— Мы разве не к тебе?

Натэлла убрав пудреницу в сумку, удивленно смотрит на меня.

— Я вечером приеду, в клуб собрались, ты не помнишь? Сейчас надо по делам!

Останавливаюсь у ее дома, и чиркнув зажигалкой, закуриваю.

Хочется побыть одному и дела не отмазка, а правда. Хватит ходить в тени отца и ублюдка брата. Сам во всем разберусь. Звонок телефона, прерывает мои мысли. Рустам.

— Ты, как с отцом разговариваешь? Совсем страх потерял?

— У меня его и не было! Ты мне че с предъявами звонишь?

— Захлопнись! Как ты смеешь?

Брат начинал злится, а меня наоборот раззадоривало это лишь сильнее. Я ненавидел их всех, и не собирался, этого скрывать.