Яд Горькой Любви

Джамалов старший держался до последнего, но сейчас видимо отклонился от своей роли. Вот в кого его сынок, редкостное хамло.

— Да если твою халупу продать, ты не рассчитаешься! То, что, ты на кровати больше, чем ты стоишь спала, забыла? Быстро сюда иначе, Александра, Кариб и твои уголовники, покажутся тебе цветочками! Не доводи до греха! Пожалей себя! Тебе пять минут! Говори, где ты! Не приедешь, пеняй на себя! Я слов на ветер не бросаю! Думай! Я не сын, не пустозвон! Надеюсь, ты девочка умная и все усекла! До встречи в загсе милая невестка!

В ухо мне полетели гудки, а я невидящим взором прошлась по такому любимому и родному парку.

Подняла глаза на дом, такой высокий… Шестой этаж. Там мы жили с Димкой. На шестом этаж. Его глаза. Улыбка. Дима, если бы я писал роман, то каждая строчка и буква посвящались бы тебе. Прощай, Дима, сейчас та, кто так преданно и верно тебя любил, выходит замуж вновь, но не за тебя и ты не знаешь, как больно это, что несколько лет прошло, а я не забыла, как была счастлива с тобой…

— Ты тупой ублюдок! Урод и хренов кретин! Бестолочь! Сука!

Я поправил съехавший пиджак.

Башка болела нереально. Огляделся вокруг, все уже собрались, а я до сих пор не протрезвел. Вдобавок ко всему еще и тошнило. Какого хрена?

— Если ты сегодня убитый ты б…енот! Тупая условная единица, хоь глоток сделаешь, я тебя лично этими руками придушу! Ты меня понял? Отвечай понял?

— Чем дед бабку донял, понял!

Отец замахнулся, но я успел увернуться.

— Ты что скот творишь? — заорал он еще громче.

 — Совсем страх потерял? Если эта сейчас не придет? Ты хоть понимаешь, что у тебя сын родился! Что вы с девочкой сделали! Ты на зону захотел? Ты урод, конченое чмо в маму свою!

— Да? Прекрасно! Пусть мама тебе твоя поможет! Где она?

— Дед? Какой он молодец! Что-то дед в приемники Мурада взял, всех кроме тебя! Что же ты никому не нужен!

Я молчал. Голова раскалывалась все сильнее.

— Ты опозорил ее, знаешь если она не придет и забьет на все, я ее еще сильнее уважать буду! Ты никому не нужен, даже за деньги, а все потому, что, ты ничтожество!

Я сжал кулак еще сильнее.

Ногти впились мне в ладони. Давно не считал его отцом, а сейчас подавно. Он был мне чужим человеком, и я даже был этому рад.

— Прекрати меня оскорблять! Я весь в тебя! Я же твой сын! Ты не забыл об этом?

Отец поправил галстук и с презрением посмотрел на меня.

— Не гони пургу! Рустам, да в меня, а ты весь в свою мать и ее проклятую семейку! Такой же!

Дверь кабинета отца распахнулась.