Яд и мармелад. Жена по неосторожности

Мой халат распахнулся, являя полупрозрачную сорочку с весьма откровенным вырезом. На ходу я пыталась его запахивать, но получалось слабо.

– Отпустите руку, синяки останутся! – вопила. – Что вы вообще вечно меня так сильно сжимаете? Я вам антистресс, что ли?

– Если вы и стресс, то явно не анти, – сквозь зубы процедил Блэкмор.

– Кто бы говорил! – не сдавалась я. – Куда вы меня вообще тащите?

Злобный некромант не ответил. Впрочем, вскоре мой вопрос отпал сам собой.

Он что-то сделал со стеной в гостиной, из-за чего в полу со скрежетом открылась каменная винтовая лестница.

Мы спустились вниз и прошли длинным коридором, чтобы оказаться в большой круглой комнате с низкими сводами.

В самом центре комнаты стоял стол, на котором я увидела вожделенные некромантом предметы фамилии Блэкмор: трость со змеиным набалдашником и чашу-череп.

– И стоило из-за этого такой огород городить? – пожала плечами. – Вот они ваши драгоценные артефакты, спокойно себе лежат. Что ж вы не подошли и не взяли?

Не ответив на мой вопрос, Гилберт покачал головой.

Черный песок внутри высыпался почти весь. В верхнем делении осталось всего несколько крупинок, но, игнорируя все законы физики, вниз они не падали.

– Та самая мера, которая показывает, что вы выполнили условие отца… – догадалась я. – И что же нужно сделать, чтобы песок наконец высы…

Я не договорила, потому что Гилберт сделал шаг ко мне, крепко прижал к себе, положив руку на спину и впечатал свои губы в мои.

Замычала и попыталась вырваться, колотила его руками в грудь, но некромант перехватил мои запястья и отвел в сторону.

Только не это! Зачем он так властно и ненасытно меня целует?

И почему я млею от его губ и объятий, как самая распоследняя… До чего же мерзко и унизительно!

Мне так хочется забыться, отдаться, раствориться в нем.

Ясно как белый день, что он представляет на моем месте свою ненаглядную Эмили… Жутко, но даже это меня не останавливает.

Когда я поддаюсь движению его губ и языка, некромант резко отрывается, оставляя меня с ощущением горечи и обездоленности.

Пытаюсь возмущаться и ругаться.

Но некромант не слушает, поворачиваясь к мере. Замолкнув, то же самое делаю и я.

Прямо на моих глазах оставшиеся черные крупинки упали вниз, на горку песка.

Верхнее деление песочных часов опустело. Мера исполнилась.