Яд и мармелад. Жена по неосторожности

И тут, в какой-то момент она спросила:

– Что там с моим заказом, Марч? Ты раздобыл «Синюю смерть»?

– Яд будет на следующей неделе. Его везет доверенный человечек на корабле «Лаура-Августа», – отрапортовал бородач. – Но как ты собираешься его использовать, сестрица? Хочешь отравить эту малышку с розовыми локонами?

– У нее в мужьях некромант. Он может успеть поднять ее до того момента, как ее душа сольется с потоками, – отозвалась Лизетта. – А нужно устранить ее с ее глупыми «Монстриками» наверняка. Я подсыплю «Синюю смерть» в ее мармелад.

– Да, я слышал, от этого яда начинаются страшные рези в животе, а кожа становится синюшной, – вмешался Душес. – Послушай, сладость моя, но тогда вскрытие покажет, что эти люди умерли не от ее мармелада, а от яда!

– По-твоему, почему я заказала такой редкий и дорогой яд, дурень? – заорала Лизетта.

– Потому что в течение десяти минут после смерти он полностью выводится из организма, – с торжеством объявила «королева мармелада».

Я сидела в куче сахара ни жива ни мертва. Одно дело заниматься вредительством, портить витрину магазина, например…

Но то, о чем говорила Лизетта, было жестоким хладнокровным убийством ни в чем не повинных людей!

Теперь я молила творца только об одном – что Готик догадается проверить обстановку, прежде чем соваться сюда.

Если эта преступная троица поймает моего мыша…

Однако, творцы, похоже, были на моей стороне. Лизетта со своим братом и мужем закончили кидать мешки и ушли, не забыв запереть дверь.

Выбираться из кучи сахара, скажу я, так себе удовольствие. Кажется, что эти мелкие сладкие крупинки были у меня везде, даже в нижнем белье!

Еще отвратительнее было находиться взаперти в этой мерзкой комнате, тошнотворный запах в которой только усилился.

Прошла, кажется, целая вечность, прежде чем в замке зацокал острый коготок, и Готик влетел в каморку, таща в цепких лапках флакон с серым зельем и листы, скрученные в трубочку.

На радостях я обняла и расцеловала своего фамильяра. А потом взялась за дело – нужно было сделать побольше форсажей помещения и поскорее убираться из этого проклятого места.

Ровно неделей позже я сидела в теплой и светлой гостиной Эрчи Метьюза и вместе с хозяевами пила чай, листая утренние газеты.

– Как же это мерзко! В голове не укладывается! – то и дело ахала Марни, разглядывая крупные и качественные форсажи «милой кухоньки» Лизетты.