Яд и мармелад. Жена по неосторожности

В сотый раз попыталась объяснить им про красавца в цилиндре, про подушечку-турнюр, про мармелад…

Вот сейчас меня выслушают, поверят, начнут расспрашивать о воре…

– Красивые сказки сочиняете, леди, – рыжий доел лепешку и промокнул ладонью маслянистый рот. – Вот только о главной цели вашего приезда в наш славный город умалчиваете. Думаете, сможете нас провести?

– О какой еще главной цели? Я приехала торговать мармеладом…

– А может быть, своим телом? – грубо перебил хвостатый.

От такой гадости я потеряла дар речи.

А тип с сальными волосами вдруг как-то неожиданно оказался рядом со мной:

– Думаете, мы поверим, что вы хоть что-то смыслите в бизнесе? Такой сладкой малинке пристало заниматься другими сладкими занятиями. Вот если бы вы были посговорчивей, поласковее с доблестной полицией… Глядишь, мы бы и дали вашему делу ход…

Склонившись ко мне, хвостатый вдруг схватил прядь моих волос и принялся нахально накручивать ее на свой костистый палец.

– Как вы можете? – всхлипнула я. – Вы же стражи Ковена…

– А что, служителям Ковена не могут быть доступны маленькие радости в виде такой мармеладной девочки, как ты? Кого ты пытаешься обмануть? Ты же за этим приехала сюда, в столицу.

Мерзкий тип приблизился еще сильнее. От него пахло грязной головой и потом.

Я отпихнула урода от себя.

Внутри все тряслось.

– Я буду жаловаться вашему начальству! Как вы смеете делать такие намеки?

Но моя угроза не произвела на этих подлецов никакого впечатления.

– Рискни, малышка, – хвостатый зло ухмыльнулся и вернулся на свое место. – Пожалеешь, что на свет родилась.

– И еще в Ковен не забудь пожаловаться, – рыжий забросил в рот следующую лепешку и принялся жевать.

– Давай, вали отсюда и возвращаться не смей! – выплюнул тип с грязной головой. – Шляются тут всякие…

– Сволочи! – припечатала я и хлопнула дверью, прежде чем доблестные полицейские стали угрожать мне сроком за неуважение к стражам Ковена.

Я не ожидала, что слишком сильно разозлю хвостатого, и он не поленится выскочить из кабинета, догнать меня, схватить за плечо и шипя на ухо грязные оскорбления, вышвырнуть из дверей Корпуса полицейских стражей.

Вот тут я уже заплакала по-настоящему.

Последняя надежда ускользнула, обернувшись грязью и отвратительным оскорблением.

Я брела по улице, не отдавая себе отчета, куда иду.

Вокруг шумел огромный город. И ему не было дела до моей печали.