Яд и мармелад. Жена по неосторожности

Теперь можно тебе сказать. Я выбирал их по качеству, которое преобладало в их характере при жизни. Рабочий был вынослив, силач – силен, профессор был умен. Вор был ловок, актриса – красива, кухарка умела готовить, артефактор – делать артефакты, целитель умел исцелять, стихийный маг владел стихиями, а дрессировщик фамильяров – фамильярами. Наконец, последнее тело, тело старейшины правящего Ковена, при жизни обладало властью. Видишь ли, я справедливо рассудил, что все эти качества весьма пригодятся мне после воскрешения.

От их тел уже давно ничего не осталось – они превратились в пепел, – и Люций показал на урны в нишах. – Но этот пепел прекрасно послужит для моей цели. Ты ведь помнишь старую пословицу, сынок? Некромант даже прах танцевать заставит.

– Ты забыл другую пословицу. Желающий обрести бессмертие – обретет лишь безумие, – мрачно проговорил Гилберт, выслушав отца. – Ты знаешь, что многие пытались – не получилось ни у кого. Ты помешался на этой сумасшедшей идее и не ушел в поток, как следовало.

Ты же знаешь, что существуешь лишь до тех пор, пока существует твое тело. Ты лишь продляешь свою агонию. Когда последний кусок плоти отвалится от твоих костей, твою душу затянет в темный поток к демонам. А они строго покарают тебя за то, что нарушил существующий порядок и задержался в этом мире дольше положенного. Отпусти Марисабель, и я тебя упокою. Упокою с миром, пока еще можно это сделать.

– И про тебя говорят, что ты сильнейший некромант Морбидии за последнее столетие? – с презрением вопросил мертвый граф.

 – Что ты превзошел меня? Вздор! Глупец, ты даже представить себе не можешь, какой волшебный, чудесный и необычный ритуал я сейчас проведу. Твоей жене отведена в нем одна из главных ролей. Ведь ей суждено будет стать моей матерью.

Я задохнулась, точно выброшенная на берег рыба.

– Ты несешь бред, – в ярости прорычал некромант. – Могильные черви сожрали тебе все мозги!

– О нет! Хи-хи-хи… Мой дух не унесет поток. Мой дух поселится в ее утробе. В ребенке, которого она носит.

– Что? – помертвел некромант. – Что ты сказал?

– Ах да, ведь твоя жена не поведала тебе об этой дивной тайне, – пуще прежнего захихикал старый граф. – Вот здесь, под самым ее сердцем – твой сын, Гилберт. Впрочем, немудрено, что ты не заметил. Ты ведь слеп.

Некромант пошатнулся, схватившись за стену, словно вмиг потерял ориентацию в пространстве. Наверное, сейчас он и впрямь выглядел беспомощным слепцом. Впервые я видела его таким… Уязвимым.