Яд и мармелад. Жена по неосторожности

 – Мост самоубийц дальше по улице! Совсем оборзели эти скорбные умом! Уважаемым людям под повозки кидаются! А ну, прочь, оборванка! Чего разлеглась посреди дороги?

Он кричал что-то еще, злобное и обидное. Но от пережитого ужаса не могла даже пошевелиться.

Так и лежала в грязной луже под копытами лошадей.

Слезы текли по щекам.

А кучер продолжал покрывать меня отборной бранью. Сейчас на его крики прибегут мои преследователи, у которых я стащила крылана…

Внезапно занавеска на окне кареты приподнялась и оттуда показалась моложавая дама с седыми волосами, уложенными в замысловатую прическу.

– Ну, что там, Скипп? Почему мы встали?

– Да вот, из-за этой девки малахольной, так ее раз эдак! Наверное, хотела, чтоб я ее насмерть задавил. Сейчас я ее уберу, миссис Проктор, и мы продолжим путь.

Кучер спрыгнул с козел, намереваясь грубо оттащить меня на обочину. Дама скользнула по мне равнодушным взглядом и хотела зашторить окно.

Но вдруг в ней что-то изменилось.

Она выскочила из кареты и помогла мне подняться.

– Нет, только испугалась, – сказала я, чувствуя легкое головокружение.

– Зачем ты бросилась под колеса?

– Это вышло случайно.

Дама спросила кто я и откуда. Услышав, что я пару дней назад приехала из Дракончино, она тут же захлопотала:

– Поедем ко мне, Марисабель. Поедем! Я настаиваю, чтобы тебя осмотрел целитель. К тому же твое платье безнадежно испорчено! Неприлично появляться на улице в таком виде.

– Что вы, это неудобно… Я сняла номер в гостинице.

– Никаких гостиниц! Отказ не принимается!

Впервые за долгое время после смерти отца кто-то хотел позаботиться обо мне. После всех последних злоключений простое человеческое участие было необходимо мне, как воздух.

Поэтому я не сопротивлялась, когда миссис Проктор помогла мне сесть в карету.

Надо сказать, это произошло как нельзя вовремя – в переулке показался один из моих преследователей. Верзила крутил короткостриженной головой в разные стороны, явно высматривая меня.

Но крылан уже улетел, а я была внутри кареты, надежно скрытая алой шелковой занавеской.

Я откинулась на мягком сиденье и в изнеможении прикрыла глаза.

Миссис Проктор и ее муж оказались милейшими людьми.

Выслушав мою историю, они настолько прониклись сочувствием, что убедили меня остаться у них на пару дней.

И даже были так любезны, что отправили слугу в гостиницу, где я остановилась, чтобы он перенес мои вещи в их дом.