Яд и мармелад. Жена по неосторожности

 – Тогда какого демона вы сверкаете всеми цветами радуги, как новогодняя елка?

Месье Арман пришел в неописуемый восторг, когда я сказала, что хочу самое яркое на свете платье, переливающееся сочными и вкусными красками. По его личному и срочному заказу из-за границы была доставлена необычная и весьма дорогая колдовская ткань.

Оно было ярким и одновременно… Никаким! Оно было неприметным, серо-черным, но при малейшем моем движении взрывалось, как и сказал Блэкмор, всеми цветами радуги. Если б Арман заморочился сложным силуэтом, то оно выглядело безвкусно и кричаще.

Я б походила в нем на павлина, но нет…

Силуэт моего платья был самым обычным, нарочито простым – рукава фонариком, узкий корсет, перевитый лентами, и объемная, увенчанная живописными складками юбка в пол.

Однако материя, из которой кутюрье пошил наряд, решала все.

Магическая, абсолютно исключительная – по текстуре шелковистая и туманная, она даже чуть-чуть клубилась, исходя волшебной дымкой. Мельчайшими сказочными блестками, напоминающими крупицы разноцветного песка на закрытых пляжах Морбидии.

Армана, очевидно, пустили, потому что он смог повторить то великолепие.

Прохладная дымка – шлейф моего платья – вилась вокруг пальцев некроманта, сверкая крошечными разноцветными блестками. Я словно купалась в колдовской радуге. Сначала стояла на темном, сером берегу, а потом ныряла в это многоцветье… И сверкала так неописуемо, что…

Что, казалось, даже незрячий некромант увидит.

Мне этого хотелось. Хотелось, чтобы он УВИДЕЛ меня сейчас. Не почувствовал, а… Я хотела, чтобы Гилберт смотрел на меня, чтобы любовался. Глаз от меня не мог отвести!

Черный! Кому нужен твой черный, некромант?

Вот она я, розовая и яркая, зеленая, синяя, оранжевая, красная, фиолетовая… Какая захочешь – я вся твоя!

Творцы! Откуда такие мысли? Игристое повиляло, однозначно!

Само собой, к такому платью нужна была особенная прическа… И тут уж я тоже не ударила в грязь лицом!

Спасибо крылану – за прическу отвечал Готик.

Всю мою малиновую копну фамильяр тщательно прочесал своими острыми коготками – было ему непросто, но и мне – не больно. Очень приятно даже! А затем при помощи этих же ласковых бережных коготков я заплела волосы во множество, в миллион косичек, перевив их разного цвета атласными лентами.

Готик подавал мне их с такими словами:

– Красный.