Ядожал

Чувствуя, как быстрее начинает биться сердце, а все внутри замирает от предвкушения, я смяла и выкинула обертку, подняла голову и встретилась взглядом с Кристеном.

Он стоял, опершись на древко метлы, и в открытую смотрел на меня. Судя по позе, уже довольно долго. Я вспыхнула от смущения, но взгляда не отвела. А потом почувствовала, что улыбаюсь. И Кристен тоже.

– Мне так нравятся твои губы.

– Говорил. И с прошлого раза ничего не поменялось.

И мы остались в этой тишине, теплой атмосфере счастья, странных диалогов и широких улыбок.

Метла с тихим стуком упала на пол. Кристен сорвался с места и уже в следующую долю секунды упер кулаки в кушетку с двух сторон от меня и навис сверху.

– Я должен сказать тебе кое-что…

– С завтрашнего дня у моего народа начинается неделя Кель’аташ. Это семидневный пост перед великим праздником. Обычно мужчины уходят из поселений на это время, но здесь мы себе такого позволить не можем. Ректор разрешил нам соблюсти часть традиций.

Весь Кель’аташ мы будем воздерживаться от готовой пищи, пагубных привычек, сильных эмоций и… женщин.

– Ты даже не представляешь насколько, – грустно улыбнулся Кристен. – Мне запрещено подходить к тебе во время праздника и проявлять свои чувства словами, касаниями. Останутся только взгляды.

– Можно еще записки друг другу писать. Или они тоже…

Кристен наклонился к моему лицу, от чего я потеряла мысль.

– Очень красивые, – невпопад произнес Кристен, не отводя взгляда от моих губ.

Он подался навстречу, и я вцепилась в его предплечья, желая поскорее притянуть его ближе.

Мой рот приоткрылся, губы покалывало от близости, сердце громыхало в ожидании поцелуя. Кристен нежно потерся о мой нос своим, положил ладонь на мою щеку, вынуждая запрокинуть голову назад, и… И одно я знаю точно: когда Власта спросит (а она спросит, печенкой чую), я буду врать!

Если у меня появятся дочери, я буду рассказывать об этом поцелуе с мечтательным выражением на лице и отсутствующим взглядом.

Обязательно воспользуюсь строчкой из романа, вроде «легкое касание его губ обернулось невинным поцелуем, который постепенно стал чем-то более страстным и глубоким».

Но правда в том, что Кристен так и не поцеловал меня.

Мы замерли в этом моменте предвкушения поцелуя, и это было даже лучше, чем самый страстный поцелуй в мире.

Кристен отступил, с шумом выдохнул, и вид у него был немного потрясенный.