Яфет

В конце трудного дня массивные, широкие ладони показались невероятно тяжелыми. Однако смотрит на соратников с благодарностью.

– Впереди нас ждет могучая рать! – сказал он громко. – Почти три дюжины исполинов, стерегущих берег бескрайнего моря!

Снова посмотрев на лица верных подданных, вдруг заметил в них перемену – у всех без исключения в глазах вспыхнул огонь ярости. Усталость мгновенно испарилась с лиц, ее сменила лютая жажда крушить врага, прорубить себе дорогу, убивать даже гигантов.

– Если ударим, – хмуро произнес вышедший вперед и вставший рядом с Яфетом Громострел, – поляжем все.

Великаны убьют наших жен и детей, стариков. Никого не пощадят!

– А если не ударим, – проговорил молодой тцар, до хруста сжав огромные кулаки, – нас настигнет погоня. Ранох и его воины не пощадят никого.

В центр круга неторопливо, как и подобает волхву, вышел Соколиный Клюв. Такой же широкоплечий, как Громострел, рядом с Яфетом выглядит почти карликом, как, впрочем, и все остальные. Посоха у него нет, зато на поясе висит массивный кистень, с которым он управляется играючи и разбивает вражеские головы, как гнилые арбузы.

Волхв быстро взглянул на Яфета, торопливо сказал:

– Мы можем пойти вдоль той каменной гряды, не спускаясь к морю!

Увидев, что ему внимают спокойно, а молодой тцар не бросился возражать и спорить, как это часто бывает, волхв продолжил уже неторопливо, размеренно.

– Мы не станем биться с исполинами, или как я слышал, их тут кличут, велетами, а просто пройдем мимо! Мимо некоторых драк просто необходимо идти, не встревая! Драться с каждым встречным и поперечным – никакого войска не хватит!

Его глаза запылали гневом, на лице отразилась горечь.

Сколько раз вот так же предупреждал, но в жилах молодых героев и самого тцара еще играет горячая кровь, толкает на неразумные поступки, вроде бы в защиту чести, но на самом деле, безумные и губящие драгоценные жизни.

– Какой толк, если поляжем в первой же битве и обречем на погибель все племя! Боги дали нам не только силу, но и ум! Именно он делает нас людьми, а не слепая безрассудная удаль!

Он замолчал, оглядел воинов, в том числе и Яфета, из-под кустистых бровей, машинально погладил кистень на поясе.

На лице ясно написано – да, у меня оружие, но я пускаю его в ход лишь по необходимости, тщательно взвесив все.

Повисло тяжелое молчание. Витязи угрюмо засопели, во взорах читается оскорбление. Яфет и сам смотрит хмуро.

– Да как же так! – охнул Ратибор оскорбленно.