Янтарный след

Шестеро парней Лейви окружали лошадь, на которой сидела Снефрид, и благодаря им молодая женщина в цветной одежде, светловолосая, с бронзовым жезлом вёльвы за поясом, выглядела еще более величественно – почти богиня в ежегодной поездке по стране, как это было принято в древние времена. Ехали не туда, где высаживались из лодок, а восточнее. Миновали сперва одни «ограды мертвых», уже знакомые Снефрид, потом другие – более старые, как сказал Арво, и это было видно по более упорядоченной кладке стен. Никто уже не помнил, что за люди погребены здесь, никто не называет себя их потомками, но весной и осенью им тоже приносили пищу, чтобы голодные мертвецы не начали вредить.

А прямо близ стен пестрели луговые цветы, напоминая, что всякая смерть покрывается жизнью.

На полевых наделах колосились ячмень и овес. Радовали глаз посадки льна – шла пора его цветения, и тысячи голубых, чуть лиловых цветков провожали путников, приветливо кивая на ветру. Близ селений вились по хворостинам горох и бобы.

Среди лугов попались две-три почитаемые рощи – отдельно стоящие стайки берез или дубов, обнесенные оградой. Вдоль дороги везде цвели алые маки, на опушках рощ зеленели заросли можжевельника.

У побережья, когда насыщенный запах соли в потоках ветра и привычные уху Снефрид крики чаек дали знать о близости моря, показалась еще одна священная роща – совсем непохожая на другие. Она состояла из сосен, среди которых не нашлось бы ни одной ровной. Выглядело это так, будто сосны были застигнуты во время буйного танца и замерли навсегда, причудливо изогнувшись.

Такие места называются «рощами духов» и пользуются дурной славой.

За пляшущей рощей открылось море, и отряд вышел на Скалу Богов. От вида захватывало дух. Длинный кусок берега представлял собой крутой обрыв, а Скала Богов, самое высокое место, заметно выдавалась вперед, в море. На мысу виднелся жертвенник, сложенный из того же известняка. Под скалой море было совсем мелким, и сквозь тонкий слой воды просвечивало такое же белое дно, поросшее черно-зелеными водорослями.

Море еще не успокоилось, и по игре волн в отдалении было видно, что там дно резко уходит на большую глубину. Зрелище было жутковатое, и ясно делалось, почему эйсты именно здесь устроили святилище – с этого места земля словно бы смотрела в глаза морю, замирая от страха и преклоняясь перед его силой.

На опушке рощи неподалеку от мыса виднелись люди и лошади – потомки покойного Тарво прибыли.